Застава, к бою! (СИ)

Там, где ущелье переходило в широкие тропы, что вели выше в горы, Юсуфза нашел остальных воинов из разъездов.

Больше десятка мертвых людей и коней лежали на широкой дороге, что тянулась по дну ущелья. Они просто валялись тут и там: кое-где сгрудившись в кучи, а кое-где по-одному, по два.

— Аллах, спаси и сохрани, — ошарашенно проговорил Наби. — Они все погибли!

— Где? Где ты видел шурави? — Судорожно перебирая удела, бросил ему Юсуфза.

— Всюду! Они появились из-за скал! Открыли огонь с возвышенностей!

— Шурави так по горам не ходят, — с сомнением сказал Мухтаар.

— Глупец! На нас могут напасть в любую секунду! — Закричал на него Наби.

Братья принялись браниться, пока молчавший и смотревший на тела погибших Захид-Хан не крикнул:

— Молчать!

Перебранка тут же прекратилась. Братья уставились на отца.

— Где Аллах-Дад?.. — Медленно проговорил Юсуфза.

— Вон! Вон его мертвый конь, отец! Его сразила пуля шурави! — Поторопился ответить Наби и указал на павшего могучего жеребца, под брюхом которого лежало мертвое тело.

— Всем быть начеку, — приказал Захид-Хан ледяным тоном и спешился.

— Отец! — Крикнул Мухтаар и тоже слез с коня.

Юсуфза медленно пошел к мертвым телам, чтобы отыскать среди них Аллах-Дада. «Если мой сын пал, — думал он, — я должен забрать его, чтобы похоронить, как праведного моджахеда».

Переступая кучно лежащие трупы людей, он повел по всем погибшим взглядом.

— Отец! Здесь что-то не так! — Догнал его Мухтаар, — Шурави так по горам не ходят! Они не знают этих мест!

— Возвращайся к остальным, Мухтаар, — хрипловато бросил ему Юсуфза.

— Но отец!

— Я сказал, — обернувшись, зло крикнул ему Захид-Хан, — возвращайся! Кто бы не был повинен в смерти моего сына, он за это ответит!

И потом добавил едва слышно:

— Но сейчас я должен позаботиться о тех, кто отдал души Аллаху.

Мухтаар застыл на месте в нерешительности. Захид-Хан подошел к коню Аллах-Дада. Опустился у человеческого тела, лежавшего под ним.

— Аллах-Дад… Мой первенец… — протянул Юсуфза.

— Отец?.. — Мухтаар прошел за отцом, ослушавшись его приказа. Встал за его плечом.

— Мой первенец… — Захид-Хан поднял полный боли и скорби взгляд на Мухтаара. — Мой наследник… Да примет твою душу Аллах…

Мухтаар видел могучее тело Аллах-Дада лежавшее на животе. На его одежде на спине красовались несколько грязно-красных отметин от кровоточивших ран. Казалось, кто-то выпустил в спину Аллах-Дада целую очередь.

— Мой сын… Мой наследник, — хрипло повторил Захид-Хан и потянулся к нему.

Аккуратно даже нежно взял за плечо погрубевшей рукой. Забормотав молитву полушепотом, он попытался перевернуть погибшего сына на спину, чтобы посмотреть ему в лицо.

Когда ухо Мухтаара уловило знакомый хлопок капсюля-воспламенителя гранаты, было уже поздно.