Застава, к бою! (СИ)

Вон, Мишка Северин уже трижды с Мухиным ругались. Вот и немудрено, что и ты сам не свой ходишь."

"— Да я-то че? — Паулускус махнул рукой. Потом снова закурил. — Я б так может быть, и не маялся бы, если б не сон этот дурацкий. Да и Таран, как на зло засунул к нам зеленого сержантика. Зеленого, а наглого! Сразу видать — шкурник. А вдруг он подведет? Вдруг будет бой, а он дров наломает?

— Эт ты про которого? — Застелив свой люк маскировочной сеткой, спросил Хворостинин.

— Про младшего сержанта Селихова, — кисловато проговорил Паулускус, — с ним явно что-то не так. Еще и года не прослужил, а уже лычки сержантские нацепил! Я вон, что б их носить, полгода жопу в училище рвал! А он что?

Хворостинин удивленно посмотрел на Паулускуса.

— Сержант, да ты никак шутишь? — Спросил мехвод, приподняв бровь.

— Чего? — не понял Паулускус.

— Ты че, про Селихова не слыхал?

— А че мне про него слыхать-то? — Помрачнел Вова.

— Вов, ну ты чудак, конечно.

Мехвод сел на мешки рядом со своих командиром. Попросил огня и тоже закурил.

— В отряде одно время про Селихова только и болтали. Уж не знаю, где ты тогда был.

— Где-где… На службе. И че болтали? — Заинтересовался Вова.

Обычно улыбчивый и веселый Владик Хворостинин стал вдруг серьезным. Его не очень красивая, немного похожая на обезьянью рожица приобрела жесткие, даже суровые черты.

— Селихов в первый день на службе в одиночку увел душманов от своего наряда, — начал он серьезным, ровным тоном, — увел, что б спасти от окружения.

Внезапно Хворостинин погрустнел. Продолжил:

— В том наряде был мой друг. Миша Глушко. Его Селихов тоже спас.

Паулускус даже открыл рот от удивления.

Все больше и больше дивился старший сержант, когда мехвод рассказывал ему истории, что сам слышал про Селихова. О том, как он вытащил командира хвостов из-под вражеского огня. О том, как гранатой пугал душманов. Как добровольно пошел к ним в плен, чтобы его наряд отпустили. Как собственными портянками навел на духов поисковую группу, что б тех взяли пограничники.

— Это все вот этот? Вот этот парень? — Округлил глаза Вова. — Да Селихову ж и двадцати лет не дашь! Пацан пацаном!

— Вот этот парень, — пожал плечами Хворостинин.

— Да врешь! Байки это все! Кто-то просто так шутит!

Мехвод пожал плечами.

— Да я б, Вова, и сам бы подумал, что байки. Если б лично не видал, как Селихову начотряда вручал медаль «За Отвагу».

Паулускус удивленно поднял брови. Потом снова помрачнел и задумался. Не по себе ему стало. В душе у старшего сержанта зашевелились сомнения: а справедливо ли он на Селихова напал со всеми этими обвинениями в «зелености»?

— Слышь, Вов?

Голос Хворостинина вырвал Вову из собственных мыслей.

— М-м-м?

— А что тебе за сон такой приснился-то?

Паулускус вздохнул. Поджал губы.

— Очень неприятный сон, Владик.