Жажда

В камере меня ждет новый плед и очередной термос горячего чая. Тороплюсь отогреться, но о главном тоже не забываю.

- А можно мне и завтра в душ? – спрашиваю у охранника.

- Я уточню.

Не знаю, кто выдает подобные разрешения, сомневаюсь, что согласование идет лично через ректора, но я благодарна человеку, который разрешает посещать душ каждый вечер. Такие выходы не только позволяют поддерживать гигиену, но и стимулируют общий тонус. Я стараюсь не расслабляться, делаю различные упражнения, тренируюсь, пробую занять тело, пока ум отдыхает.

Хотя нет, мой разум не отключается.

Лихорадочно соображает, ищет пути решения накопившихся проблем. Я как умею стараюсь переключить внимание с того, что меня пугает. И нет, это вовсе не Соколовский, не остальные мажоры, желающие заявить права и поиздеваться над новой жертвой, не вероятные наказания в будущем. До жути страшит другое.

Захар. Моя реакция на него. Мой странный отклик. Дурацкие мысли, которые кружат голову. Идиотские чувства, охватывающие меня против всяких законов логики.

Мерзко. Должно быть мерзко при одной только мысли о нем. Гадко. Тошно. Отвратительно.

А все происходит с точностью наоборот.

Сердце пропускает удар за ударом. Замирает. Томительно, сладко. Под кожей разливается жар. Колючие импульсы простреливают тело, разгоняют кровь, вынуждают пульс впасть в бешенство, одержимо врезаются вглубь.

Стоит только подумать про Захара – холод исчезает. Даже холодный душ резко становится горячим. Упругие струи воды больше не кажутся ледяными, будят внутри меня совсем другую дрожь. Запретную. Преступную. Абсолютно дикую. Аморальную.

- Я сошла с ума, - шепчу и нервно усмехаюсь.

Я думаю про Захара слишком много.

Нет. Постоянно. Он вечно рядом. Незримо. По ночам просыпаюсь и оглядываюсь по сторонам, сердце гулко бьется о ребра.

Я жду. Господи. Боже мой. Я жду. Хочу увидеть его.

- Бред, - роняю сдавленно. – Безумие какое-то."

"Я слышала, как девчонки обсуждали, что первый парень становится особенным, влияет на тебя, именно первого ты помнишь всю жизнь, до конца дней. Но правда тогда кто-то поднял это на смех, возразил, будто такие заявления полная чепуха. Первый или второй. Да хоть десятый или сотый. Разницы нет.

Я поднимаюсь, отчаянно тру ладонями горящее лицо.

- Может, это простуда? – рассуждаю вслух, кусаю губы. – Я заболела. У меня температура. Вот и размышляю опять обо всяких глупостях. Это пройдет.

Я стараюсь убедить себя в том, что ничего не было. Захар не взял меня, не лишил девственности. Я успела от него удрать, вырвалась в последний момент. Я не согласилась отдаться ему. А он и не предлагал ничего.

Тогда откуда синяки на моей коже? Откуда следы от засосов?

Плевать. Не важно. Эти отметины скоро сойдут.