Жар огня

Никто даже представить не сможет, чего мне они стоили…

Не прерывая зрительного контакта, я приняла инструмент, и он привычно лег в мои руки. Пальцы сжались. Я готовилась использовать его как оружие. Всего-то и надо оглушить им и бежать. Вот сейчас. Сейчас…

– Спой мне, Лорианна. Не могу забыть твой чарующий голос.

Меня как будто ударили под дых, и я пошатнулась. Слова темного выбили весь воздух из легких, показалось, что задыхаюсь.

Спеть? Спеть!!! Это такое извращенное издевательство?! Я вглядывалась в его глаза, но насмешки не видела. Он действительно ждал.

И тут обожгло понимание: он не помнит! Бездна, он не помнит, что лишил меня голоса!!!

Все это время я считала, что он сделал это в наказание, а на самом деле – мимоходом, даже не запомнив. Не отложил в памяти ничего не значащий факт. Осознание взорвало что-то внутри, перед глазами поплыли разноцветные круги. На деревянных ногах я развернулась и пошла обратно. Инструмент стал для меня символом того, какой я была. Чистая, наивная, не обидевшая никого и в каждом старающаяся видеть хорошее. Я всю жизнь пела от души, стараясь развлечь, прогнать печали уставших после работы или дороги людей.

Кому я что плохого сделала?! За что же со мной так? За что?!

Мое тело растерзали, растоптав душу. Избавили от наивности, уничтожили доверие к людям и убили единственного человека, кто меня воспитывал и хоть что-то знал обо мне. Мне пришлось собирать себя по частям, заново учась жить, доверять. Учиться защищать себя, терпя боль тренировок. Я теперешняя больше ничем не напоминала ту Лорианну и уже никогда прежней не стану. В подтверждение этого я подошла к камину и, широко замахнувшись, разбила о него ребек, как когда-то разбили мою жизнь.

Обернувшись к темному, швырнула к его ногам то, что осталось. Он хотел, чтобы я спела? Спела? В груди клокотало и жгло, я сама себе напоминала жерло вулкана и больше не могла сдерживаться – закричала. Выплескивая боль, пережитые страдания, сжигающую меня ненависть.

От беззвучного крика в зале полопались стекла, осыпая все осколками. Я не могла остановиться, крича и крича. Во мне как будто долгое время зрел цветок страдания, а сейчас расцвел и выплескивал наружу боль, ненависть, незаслуженную обиду.

Я даже видела его цвет – черный, с огненно-красной, как кровь, сердцевиной!

Звуки взрывающегося стекла и крики испуганных людей раздавались отовсюду, а я возненавидела оковы, сдавившие мое горло и не дающие услышать собственный голос. И тут его прорвало. Он появился, звуча на одной тонкой и бесконечной ноте.

– Ну, все. Все, – услышала я успокаивающий голос Темнейшего. Сзади меня обняли, а потом перехватили руки. – Вбирай его в себя. Ты же не хочешь сжечь здесь все.