Железное пламя

Становилось все лучше, жарче, нежнее, пока вне этого ощущения между нами мира просто не осталось, не осталось жизни, кроме нас. Значение имело только его следующее движение.

– Ксейден. – Его имя на моих губах – мольба, напряжение скручивалось так туго, что граничило с болью, а во мне нарастала сила, раскаленная и неуправляемая.

Его рука скользнула вдоль моего живота к солнечному сплетению, затем он выпрямил меня так, что моя спина встретилась с его грудью. Я повернула голову, запустила пальцы в его волосы, и он подарил мне поцелуй, лишая дыхания, входя в меня снова, и снова, и снова, и движения становились все менее управляемыми.

Он был близок. Уже почти.

«Ты живая. – Его голос оплетал мой разум, а пальцы нырнули между моими бедрами и скользнули по клитору. – Живая, сильная и моя».

Боги, он знал, что мне нужно, без лишних слов. Мои бедра сомкнулись, потом задрожали. Это было слишком – и в то же время как надо.

«А ты – мой…»

Я задыхалась, пульс ускорился до предела, когда его ласка подвела меня к самому краю.

И я упала. И разбилась вдребезги. Вспыхнул свет и тут же погас в остужающей тьме, и меня захлестывали волны блаженства одна за другой.

Ксейден обхватил меня обеими руками, прижимая как можно сильнее, дрожа, теряя контроль, скатываясь в собственное наслаждение-высвобождение.

Так мы и оставались, охватив друг друга во всех возможных смыслах, рвано дыша и возвращаясь к реальности.

Реальности, в которой меня точно было не назвать тихой. Мои щеки зарделись еще жарче.

– Хочешь, чтобы я спала здесь с тобой? – спросила я, когда снова обрела дар речи.

– Каждую ночь. – Ксейден нежно меня поцеловал.

– Пусть для чар еще не время, но было бы круто, если бы ты сегодня же установил здесь звуковой щит. – Я подняла брови, чтобы он понял, что я не шучу.

Его губы изогнулись в очередной умопомрачительной улыбке.

– Уже.

Я закатила глаза:

– Ну конечно.

* * *Когда мы часом позже вышли из спальни Ксейдена, кадеты уже были везде.

– Это… – Мне не хватало слов. Я изумленно оглядывалась по сторонам, пока мы спускались по правой стороне широкой лестницы в вестибюль.

– Слегка многолюднее, чем в последний раз, когда мы здесь были, – подсказал Ксейден, оглядывая толпу.

И у всех до одного – неопределенное выражение на лице, которое было вариацией на тему моих же чувств: какого хрена мы сделали? Аретия к этому еще не готова, а я их все равно привела.

Может, Ксейден и рискнул революцией, когда пришел за мной, но я только что подвесила на нее огромную мишень.

«Мы хотя бы можем их всех здесь разместить?» – спросила я Ксейдена, пока мы пробирались через сумятицу.