Железное пламя

– Согласно отчетам о Рессоне, умеешь, – возразил он, выделив голосом последнее слово. – Умеешь целиться так хорошо, что попадаешь в темного колдуна на летящей виверне.

– Это потому, что Андарна остановила время, но она так больше не может. Поэтому остается то, что помогло нам в первой части битвы: старый добрый метод «бей и молись».

– И я не сомневаюсь, что в окружении виверн ты причинила бы им ущерб только в случае, если вся удача будет на твоей стороне. – Он вздохнул. – Объясни, как ты нанесла тот последний удар в Рессоне.

– Я… Это трудно объяснить.

– Ты попробуй.

– Я подтянула молнию в нужное место, наверное. – Я обхватила себя руками, чтобы избавиться от кусачего холода. Обычно к этому времени я уже нагревалась, а не ощущала, как теряют чувствительность пальцы ног. – Я выпустила разряд, но силой направила его в нужное место, пока Андарна удерживала время.

– Как насчет разрядов поменьше? – Он повернулся ко мне лицом, пока под его сапогами похрустывали камешки. – Например, тех, что слетают с твоих рук?

Какого хрена? Должно быть, это же было написано у меня на лице, потому что у него вспыхнули глаза.

– Хочешь сказать, что вызываешь только сильные разряды… – он показал вверх, – с неба? Что после проявления печати просто начала разбрасываться молниями и не оттачивала свой навык?

– Я обрушила на одноклассника скалу, пусть не убила его, и дальше Карра уже волновали только мощность и частота. – Я подняла руки. – И молния прилетает из неба, а вовсе не из моих ладоней.

– Ну чудесно! – Феликс рассмеялся – глубоко и… раздражающе. – Ты владеешь самой разрушительной печатью на Континенте, но ничего о ней не знаешь.

Ничего об энергетических полях, с которыми она связана. Вместо того чтобы стрелять энергией, как стрелой – точно и размеренно, – ты просто расплескиваешь ее, как кипящее масло, и надеешься, что куда-нибудь да попадешь. И молния вырывается из неба или земли, в зависимости от типа грозы, – так почему бы не из твоих рук?

Гнев затопил меня, повысил температуру, заколол в пальцах и довел энергию внутри до ревущего бешенства.

– Ты считаешься самым могущественным всадником своего курса – а то и целого поколения, – а на деле ты просто перехваленный фейерверк…

Тут энергия изверглась, и молния полыхнула так близко, что меня опалило жаром.

Феликс покосился направо, где в двадцати футах еще дымилась выжженная прогалина.

Вот дерьмо. Остатки гнева спешно затмил стыд.

– И ты не только не можешь целиться, но даже не контролируешь силу, – произнес он тем же тоном, будто я только что не пыталась спалить нас обоих.

– Я могу контр…

– Нет. – Феликс опустился к рюкзаку у ног и начал в нем копаться. – Это не вопрос, Сорренгейл. Это факт.