Жена некроманта

Подняв руку из воды, она посмотрела на переливающуюся в полумраке брачную вязь. Сейчас черный рисунок казался усыпанным слюдяной крошкой.

Девушка машинально потерла его – и сердце забилось сильнее. Что-то теплое и очень приятное разлилось в груди попаданки.

Юля прикрыла глаза, вспоминая момент поцелуя, и ей показалось, будто она снова чувствует дыхание мага.

Глава 8

Марк Десмонд страдал. От раны, оставленной клинком Вандербильта, от ярости, что его смог уложить на лопатки калека, от унижения, что это случилось на глазах Джулианы…

Но больше всего – от ужаса перед Майенлиффом.

Монахини в храме сказали, что обитель только для тех, кто нуждается в защите Дивины. А молодому столичному щеголю лучше остановиться на постоялом дворе.

Но Марк был так плох после удара некроманта, что не мог стоять на ногах. Кучер выгрузил его из кареты и кое-как дотащил до трактира при храме. Мелочи в карманах хватило, чтобы снять скромный номер, пригласить лекаря и отослать кучера с весточкой в столицу.

Остаток дня Марк провел в забытьи, снова и снова переживая унизительные моменты и думая, что теперь делать.

Пистоль забрал Вандербильт.

Понятное дело, он передаст его в Отдел по борьбе с запрещенными артефактами. А там работают опасные люди! Им ничего не стоит применить пытки, чтобы вытрясти правду.

Но плевать на пытки. Герр Майенлифф не допустит, чтобы правда всплыла. Вот кого ему нужно бояться!

Стоило вспомнить о своем покровителе, и зубы у Марка застучали сами собой.

Он провалил дело! Хуже того, пытался заверить Майенлиффа, что особняк уже у него в кулаке. И как теперь выкрутиться, не лишившись головы или другого – не менее ценного – органа?

Может, сбежать?

Марк первым делом схватился за эту мысль.

Но тут же откинул ее: куда убежишь с темной меткой, оставленной некромантом? Вот она, видна невооруженным глазом, пульсирует на ладони в одном ритме с сердцем. Ее невозможно удалить или нейтрализовать, если только ты сам не владеешь темной магией.

Марк не владел.

В горле у виконта пересохло. Хотелось пить. Но это не шикарный столичный отель, где стоит дернуть за сонетку – и милые горничные уже бегут, желая оказать услугу дорогому посетителю.

Пришлось подниматься с кровати, ковылять к дверям и хрипло кричать:

– Эй, трактирщик! Вина!

Комната располагалась на втором этаже.

С первого, из общего зала, доносился гул голосов. И судя по ним, людей было много. На этом постоялом дворе часто останавливались паломники, приезжающие в храм Дивины со всего Альбиона.

– Эй! – Марк раздраженно повысил голос. – Меня кто-то слышит?!

Ему почудилось движение за спиной. Небольшой порыв ветра, принесший с собой запах сырости и плесени. Но Марк помнил, что единственное окно в комнате задраено наглухо грязным, засиженным мухами стеклом.