Жена моего брата (СИ)

Как вижу, так и говорю. Надо тебе в свои руки все брать.

— Что брать-то? — фыркаю я.

Только выпустила все из рук, чтобы отстали.

— Сама-то чего хочешь? Или так и будешь за закрытой дверью жить?

— Жить, в моем случае, это уже неплохо, Нина Андриановна, — ухмыляюсь я недобро. — Вам этого может и не понять, а я ценю. Отдышусь, брат повзрослеет, там видно будет. Пока учиться буду. Ребенка рожу… — срывается мой голос.

Буду Тишу любить и ребенка, раз с мужем не вышло. Может, и Родион со временем поменяется. Не все браки на любви строятся, бывает что и на уважении. Только и с этим пока что беда.

— Роди хоть девочку, мне напоследок понянчиться. Одни мужики в роду. Надоели…"

"«Роди девочку». Эта мысль как из другой реальности. Я и сама ещё девочка.

Вспоминаю, как Тихона из роддома привезли. И как я, играя, укатила его на коляске в лес, «гулять». Коляска застряла в корнях. Сил вытащить у меня не было, и его на руках далеко не утащила. Так и просидела с ним орущим, пока нас не нашли. Побоялась бросить и за помощью сбегать.

Ох, и попало мне! Хорошо тогда было… Но в тот же год отец золото нашел. И всё стало постепенно меняться.

— Пойду я, — встаю.

В глазах темнеет. В комнату — не хочу. В гостиной уже Наталья, наверное, хозяйничает. Тишу с утра только ведром воды поднимать…

Надев капюшон, бреду по аллее, глядя себе под ноги. Снежок мет""eт. К обеду растает.

Все терпимо. Лишь бы только Демид не приезжал! Не тревожил мои раненые чувства.

Но как назло, впереди, у ворот его фигура! В коротком сером пальто, кожаных перчатках. Воротник поднят… Широкоплечий, стильный. Не модный, как Родион, другой. Демид предпочитает классику, но носит ее чуть небрежно, очень по-мужски. Словно только что оделся у дорогого стилиста и забыл про это. Родион же вечно поправляет всякие модные детали, и часто смотрит на себя в зеркало.

Опять ты!.. Ругаю себя. Зачем сравниваешь?

Нерешительно останавливаюсь. Порывом ветра сдувает капюшон. Прядь волос порывом бросает на лицо. В ушах нарастает гул, свет вдруг становится очень ярким. Пальцы немеют, слышу, как термокружка, скачет по брусчатке, выпав из руки. Звук гулкий…

Наощупь ищу какую-нибудь опору. Колени подводят.

— Злата!

Демон мой…

Его запах бь""eт в нос. Я как собака, чувствую обостренно запах лимона, мерзлой земли, опревших листьев и его…

Сквозь коматоз ощущаю, как мне шлепают по онемевшему лицу.

— На руки подними! — голос Нины Андриановны. — Почки отморозит.

Взлетаю. От резкого движения вверх подкатывает приступ тошноты. Я что-то жалобно мычу.

— Говорила же — к врачу надо.

— Что с ней?!

— На кофе тебе погадать — что с ней? — недовольно. — Скорую!

— Утром в воскресенье? — недовольно бормочет Нина Андриановна. — Сам быстрей довезешь.

— Машину мне откройте! — рявкает Демид.