Жест Лицедея (СИ)

— Саша, открой! — голос «мамы» стал сердитым.

Наташа кое-как успела натянуть платье и пошла открывать дверь.

Бля, писец! Кровь на простыне — это палево! А если она слышала сладкие вскрики доченьки?! Сто пудов слышала! Ведьмочка вовсе не была тихой, особенно в бурном финале!

Простынь возле подушки тоже загорелась. Эх… Пожару быть! И член, как назло, торчит колом. И халат не успеваю надеть! Это полный писец!

Глава 13. Игристое в киске

Один борзый грек сказал: «Лучшая защита — это нападение». И сестренка умела использовала это наставление. Едва дверь распахнулась, как Наташа начала с жесткого наезда:

— Мама! Сколько раз говорить, не отвлекай меня, когда я чем-то занята! Смотри, что ты наделала! — она возмущенно махнула рукой в сторону кровати, на которой уже веселился язычок жаркого пламени.

— К черту сгорим сейчас!

И без указания дочери Ирина Львовна уже видела этот пламенный ужас, пока еще в зачатке. Ведь ясно, в полумраке в первую очередь глаза цепляться за что-то подвижное и яркое.

— Скорее за водой! — вскрикнула Ирина и бросилась по коридору.

Спасибо, ведьмочка! Спасибо, что мне не пришлось встречать нашу «маму» голым с воинственной балыськой наперевес.

Вряд ли Ириша успела меня заметить. Я мигом облачился в халат. Схватил недопитую бутылку игристого, заткнув пальцем, встряхнул и вуаля — вот вам импровизированный огнетушитель. Кстати, в тот момент даже представить не мог, что газово-пенной техникой мне придется сегодня пользоваться дважды.

Я направил струю… Правильно, себе на ногу. Ведь между пальцев левой ступни еще горела расплавленная в лепешку свеча. И торговец из лавки «Гром Небесный», к счастью, обманул — нормально тушились эти свечи водой.

По крайней мере, игристым белым марки «Лувье» тушились на ура. Пшш… и только сизый дымок и расплавленный воск.

Тут же подоспела пожарная команда: Ирина Львовна со вчерашней вазой полной воды и Наташа с пустыми руками, подгоняя маму. Ирина как вбежала, так сразу и вылила все содержимое вазы мне на кровать. Ну и зря — нужно было просто накрыть пламя покрывалом. Я, сунув ноги в тапки, оперативно затоптал огонь, зачавшийся на ковре.

— Что у вас тут происходило?! Надо ж до такого додуматься! — голос мамы подрагивал от возмущения.

— Кровь?! Наташа! Откуда эта кровь?! — она с испугом смотрела на кровавое пятно на простыне в центре пентаграммы.

Пока Наташа не успела сказать какую-нибудь глупость или, храни Перун, неуместную правду, я сунул руку под халат. Обтер ладонью член, липкий от крови и спермы, и этим чудным составом вымазал себе нос и губы.

— Мам, — подал я голос. — Вот видишь, снова с носа кровь пошла. Наташа зацепила, наверное, нечаянно.

— Я тебя зацепила?! — возмутилась сестренка.