Жест Лицедея (СИ)

— Какой ты вульгарный! Хорошо, в ротик, — согласилась она. — Сейчас только платок приготовлю, — открыла сумочку, в поисках платка и добавила: — Кажется, ты заказал карету специально.

Она сама заботливо расстегнула мне брюки — «мама» все-таки. Шутка. Взяла его рукой, тихонько сжимая, чувствуя, как он становится большим и твердым.

— Подожди, давай так, — я расстегнул верх ее платья, выпуская на свободу ее великолепные груди. Затем задрал ее юбку и пояснил: — Разврат должен быть полным, бескомпромиссным.

— Какой же ты пошлый и хороший! — прошептала она, наклонилась и взяла головку в рот сразу глубоко и звучно.

Я дотянулся до ее киски. Всего несколько ловких движений пальцем — она стала мокрой. От проникновения моих шалунишек глубже, Ирина тихонько застонала и принялась сосать член с неожиданной жадностью. Боги! Как она прекрасна! Настоящая женщина и настоящая графиня! Не думайте, это не стеб. Она в самом деле, исполняла минет как-то особенно деликатно, так, что игра ее язычка пробирала меня до позвоночника. Я же играл пальчиками в ее мокрой, обильно текущей киске точно на волшебном музыкальном инструменте, с каждой новой нотой поднимая ее к вершине блаженства. А потом нащупал набухшую ягодку клитора и устроил Ирочке такой прекрасный финал. Она вскрикнула, сводя ножки, судорожно дергаясь и глотая мой огромный член.

Разумеется, я от такого сразу кончил. Ирочка, увы, немного поперхнулась. Карета остановилась, и извозчик, спрыгнув наземь, заглянул в окно:

— У вас все в порядке?

— Да! Все хорошо, — я махнул рукой, повелевая исчезнуть.

Но этот мудень проявил одновременно много любопытства и наглости: нашел взглядом Ирину, которая выпрямилась и отвернулась к противоположному окну, прижимая к лицу паток.

— Поезжай! Чего стоишь? — сердито сказал я.

— Ах, ну да. Извиняюсь, — отвесив поклон, он вернулся на место, и кони скоро тронули.

— Боги! Какой ужас! — Ирина отняла платок от лица: оно было красным от стыда, мило украшенное прозрачно-жемчужными брызгами семени. — Я сейчас от позора сгорю!

— Не говори глупости. Потом будешь вспоминать это, как прекрасное приключение и смеяться. Ну, все хорошо, — я коснулся пальцем ее носика. — Улыбнись, принцесса.

Она не улыбнулась. Она засмеялась, упав мне на колени. Я ее люблю! Люблю все больше!

— Саш, я чувствую себя девчонкой, — было непонятно, жалуется она сейчас или рада такому чувству.

— Но ты же девчонкой не делала это… — конечно она поняла, что я имел в виду минет.

— Я в душе помолодела на двадцать лет, — она не хотела отрывать голову от моих коленей, несмотря на то что карету шатало на разбитой дороге.

— То есть тебе сейчас шестнадцать? — уточнил я, поглаживая ее волосы.

— Да, — согласилась она. — И ты меня бессовестно развращаешь.