Жест Лицедея (СИ)

— И Кузьма Капитонович пусть выйдет! Вдруг она против тебя что-то замышляет прямо сейчас? Затянут в карету и увезут!

— Если так волнуешься, то пойдем, но постой в сторонке. Не забывай: я — маг. И Троцкая об этом не подозревает. Она думает, что имеет дело с наивным и слабым мальчиком, и это будет ее большой ошибкой, — я застегнул сорочку и направился к выходу.

— Ты тоже кое-что не забывай: Бабаш знает, что ты — маг, и он вполне мог уже сообщить об этом письмом или даже через ямской посыл, — заметила Ирина, допуская, что казематах его содержат не по всей строгости, и кое-какие вести долетели до старшего Троцкого.

Бля, извините, но пиз…ец как хороша эта сука! Как только я ее увидел, стоявшей у бордовой безлошадной кареты, у меня мурашки поползли по телу и отчаянно дернулся член. Наверное, у меня даже глаза заслезились от восторга. Одно могу сказать точно: я на нее повелся. Повелся так, что никогда ни на кого. Если она была наживкой, то я ее заглотил до самой задницы! Заглотил с первых секунд!

— А без мамочки можешь? — зеленые с бирюзовым оттенком глаза Троцкой нахально смеялись надо мной.

— Она тебе так мешает? Ирина Львовна бывает очень любопытной, как и все женщины, — ответил я, понимая, что разговор состоится только после того, как Ира вернется в дом.

— Мне нравятся только самостоятельные люди, тем более если они решили называть себя мужчинами. У тебя как с мужественностью? — теперь не только глаза и голос ее был полон издевки.

Я бы огромным удовольствием дал ей потрогать, как там у меня с «мужественностью», но вынужден был попросить Ирину подождать в фойе. С большой неохотой она все-таки ушла.

— Послушай, мальчик, твоя сестра, она такая же идиотка, как и ты? — начала она, прикрыв дверь кареты.

— По какому признаку ты судишь о ее умственных способностях? — нет, ну хороша сука, у меня в ее присутствии даже мозги не хотят работать, я просто тупею.

— По такому. Позавчера она приходила ко мне в салон и устроила скандал. Прямо с порога. Нет, я понимаю, у всех Разумовских не очень хорошо с головой. Но твоя сестра — это апофеоз человеческой глупости, — Троцкая стянула с левой руки ажурную перчатку и небрежно махнула ей. — Эта дура пыталась выяснить, какие отношения меня связывают с тобой. Мне было смешно, но потом она начала меня очень злить. Но бог с ней. Я ее выгнала. Будь любезен, поговори с ней, пусть эта тупая дрянь избавит меня от своих визитов. Но я, конечно, здесь ни из-за этой ерунды. Я насчет твоих писем.

Она замолчала, с лисьим прищуром разглядывая меня. И когда я как бы недоуменно вскинул бровь, продолжила:

— Послезавтра в ровно в шестнадцать часов приходи в кофейню «Красные Карибы» — это как раз напротив моего салона. Я буду там.

— Зачем? — наверное мой вопрос был крайне тупым.