Жест Лицедея (СИ)

Вчера, знаешь ли, траванулся грибочками, и такое в голове твориться, что не все могу вспомнить, — поделился я своей печалью, заготовленной на подобные случаи. — Кстати, я — граф Разумовский Александр Петрович. Если какие проблемы, обращайся.

— Ага, Ваше Сиятельство, — паренек расплылся улыбке."

"Явно не поверил, щегол. Ну и бог с ним. Я покинул цирюльню и направился назад, намереваясь купить по пути цветы в лавке на углу с Приморской. Пусть думает цирюльник обо мне, что хочет, но я реально граф, и меня так же реально пытались завалить. Вот теперь будут вопросы к Весериусу. Пусть поделится размышлениями, в какую блудню он меня втянул. Кстати, немаловажный мазок по живописному полотну событий: я вообще не испугался. Видимо, после знакомства с жизнью после смерти, смерть представляется очень прикольной штукой.

Уже подходя к нашему дому, неся пышный букет красных роз, я подумал, что стоило купить еще один букет или даже два. Ведь у меня осталось больше двухсот рублей, это при том, что я приобрел для себя компактную кожаную сумку с ремешком через плечо, мундштук средней длинны, спички и две пачки сигарет. Наверное, не стоило мне начинать курить, но эти два дня так потрепали мои нервы, что сложно отпустить эту скверную привычку. И если так разобраться, я теперь маг: мое здоровье тоже в моих руках. Ведь со слов Весериуса, хорошие маги живут многие сотни лет и даже тысячи: в общем, пока не настрохренеет.

Бутылку с игристым и конфеты я сразу спрятал у себя в шкафу, цветы пока оставил прямо на письменном столе. Тихонько вышел. Из комнаты Наташи доносился еще неизвестный мне строгий женский голос — наверное, у сестренки еще шли занятия. И это очень хорошо, как раз удобный случай, сделать все, что я задумал. Леночку я нашел в той же подсобной комнате, где впервые увидел вчера.

— Александр Петрович… — она повернулась ко мне с растерянной улыбкой, явно разглядывая меня и в то же время тушуясь. Пытаясь понять, что так изменилось в моем лице и тут же отводя взгляд.

— Лен, медвежонка хочу передать твоей дочке, — явил из-за спины косолапого, перевязанного розовой ленточкой, под которой топырилась шоколадка и маленькая упаковка ирисок.

— Но Александр Петрович… — она даже убрала руки за спину.

Казалось, сейчас заплачет.

— Не стесняйся, пожалуйста, возьми. Хочу порадовать твою дочку и немножко тебя, за то, что добра ко мне, несмотря на мою ужасную внешность, — подошел и прижал мишку к ее груди.

— Вы совсем неплохо выглядите. Очень хорошо! — выдохнула она, все-таки вернув руки из-за спины.

От этих слов мне захотелось ее расцеловать. Выпустить еще одну иллюзорную мышь, а потом спасать госпожу Вяземскую в своих объятиях.

— Я не знаю, что происходит, но правда вы так изменились, — продолжила она испытывать меня комплиментами.