Жестокий бог

Я просто выйду замуж за свою работу, чтобы тебе не пришлось переживать из-за моего разбитого сердца или неприятной истории с каким-нибудь парнем, или вообще из-за всего, что может доставить тебе хоть малейший дискомфорт.

Внезапно я поняла, что не сильно отличаюсь от Поппи. Мы обе отошли на второй план в жизни нашего отца, чтобы убедиться, что ему комфортно. Поппи просто при этом выглядела как положено, в своих милых кардиганах с ухоженной внешностью, в то время как я делала наоборот, используя черную помаду."

"К тому времени, когда я стояла перед дверью его кабинета, я была так взбешена, что огонь лизал стенки моего живота, поднимаясь к горлу.

Я сжала кулак и поднесла его к деревянной двери, собираясь постучать, когда дверь распахнулась и вышла Арабелла.

Она выглядела взволнованной, красной, смущенной, когда закрывала ее за собой. Она протиснулась мимо меня и побежала по коридору.

Когда она поняла, кого оттолкнула, она остановилась, обернулась и подняла открытую руку, давая мне знак не разговаривать.

Она открыла рот, собираясь, без сомнения, сказать что-нибудь гадкое, когда дядя Гарри влетел в коридор из своего кабинета на противоположной стороне этажа, держа под мышкой толстую пачку папок.

Немое выяснение отношений между нами заставило его задуматься, и он нахмурился.

– Дамы.

– Мистер Фэрхерст. – Я вежливо кивнула.

Не имело значения, что я выросла у него на коленях и проводила каждое Рождество и Пасху в его хартфордширском особняке. В школе я оказывала ему уважение, которого он заслуживал. Арабелла, однако, вызывающе зевнула, отказываясь смотреть ему в глаза.

– У нас здесь какие-то проблемы? – Он посмотрел на нас.

Арабелла одарила его одной из своих безупречных улыбок, которая была фальшивее, чем ее ресницы.

– Вообще никаких проблем.

Он развернулся и пошел по своим делам. Я повернулась к ней лицом.

– Что ты там делала? – указала я на папин кабинет.

Одно дело, что он продолжал выбирать Вона, а не меня. Но когда я представила, что отец так хорошо относится к Арабелле, что готов принимать ее в своем кабинете, у меня заболел живот.

Если только он не позвонил ей и не сказал, чтобы она собирала свое барахло и уходила.

Но почему-то я знала, что мне просто не повезет избавиться от нее.

Кровь закипела в моих жилах. Мне хотелось наброситься на нее и накричать.

– О, я думаю, мы оба знаем, что я там делала. – Она вызывающе приподняла бровь.

Мои глаза расширились так сильно, что я удивилась, как они не скатились на пол. На что именно она намекала?

– Если тебе есть что сказать, лучше произнеси это вслух.

– Я только что это сделала. Ты так яростно отрицаешь очевидное, что просто отказываешься слушать.

– Так разложи мне все по полочкам, – весело улыбнулась я, игнорируя ее язвительность.