Жестокий бог

Мои глаза оторвались от Лен и переместились к Арабелле, от Арабеллы к Эдгару, потом снова к Лен.

Вот же черт.

– Она опрокидывала шоты, пока я не видел, сэр, – сказал Поуп, освобождая себя от какой-либо ответственности.

Сломать ему нос должно было стать пиком моего года. Может быть, даже десятилетия.

– Ты совершенно не в себе. – Эдгар проигнорировал Рафферти, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть Ленору.

Все отошли в сторону. Даже Поуп сделал шаг в сторону от дерьмового шоу, разворачивающегося перед нами. Я держался рядом, потому что был не в настроении доверять, особенно когда дело касалось ее отца.

"– Ты весьма наблюдателен. – Хорошая Девочка зигзагом пробралась к главе стола и со вздохом опустилась в кресло.

Она потянулась за башней из треугольных блинов, сунула один в рот, не разжевывая. При этом она опрокинула три пластиковых стаканчика и горящую свечу. Поппи быстро подняла свечу, прежде чем она прожгла дыру в скатерти.

– Весьма, весьма наблюдателен. Думаю, это единственное, что я не унаследовала от тебя. – Она откинула голову назад и уставилась в потолок, ее любимое занятие.

Я сделал мысленную пометку спросить ее, почему она все время смотрит на потолки, черт возьми.

– О чем ты говоришь? – Эдгар моргнул, его поза все еще оставалась напряженной. Он уставился на свою дочь, как на сумасшедшую.

И она была такой, как я понял.

Из-за него.

Я взглянул на Арабеллу: лицо побледнело даже под тремя фунтами тонального крема, румянами и дурацкой фальшивой улыбкой.

– Я говорю о том факте, что ты свинья. – Лен подняла глаза и ей каким-то образом удалось выдержать взгляд отца, прежде чем ее глаза непроизвольно закатились, а затем и вовсе закрылись.

В комнате все дружно вздохнули. Я подошел к ней, схватил ее за руку и потащил к двери.

– Шоу окончено. Пойдем.

Она оттолкнула меня, сильно шлепнув по руке.

– Не смей прикасаться ко мне! – закричала она.

Я обернулся и уставился на нее. Мои зубы сжались от гнева, и я сделал глубокий вдох, прежде чем прошипеть:

– Сейчас тебе нужен душ, вода и булка хлеба. Ты несешь чушь, о которой завтра пожалеешь. Если только у тебя нет под рукой машины времени, я бы настоятельно посоветовал тебе позволить мне разобраться с этим.

Она бросилась на меня, и, вероятно, если бы не была пьяна, как моряк XVIII века, все бы заподозрили, что мы занимаемся сексом, но она так накачалась, что они наверняка списали нашу близость на опьянение.

Она прошептала мне на ухо:

– Ты знал и не сказал мне. Между нами все кончено, Спенсер. Иди и найди другую невзрачную девушку, которая высосет твою кровь и лишит тебя девственности. Я ни за что не прикоснусь к тебе.

Мои глаза вспыхнули от ярости при ее словах. На себя самого, за свою собственную глупость.