Жестокий бог

Я ничего не сказал, на самом деле я был не в настроении поправлять ее и говорить, что я не спрашивал, верит ли она в призраков или нет, потому что я уже знал ответ. Именно это делало ее присутствие терпимым. Когда мы были вместе в комнате, все наши призраки ждали по ту сторону двери. Я мог их слышать.

– Мой призрак – это моя мама. Я потеряла ее, когда была очень юной, и поклялась никогда никого не любить так сильно, как любила ее, чтобы мне вновь не пришлось испытывать боль от потери. Потеря мамы почти сломила меня. Но поскольку я больше не привязываюсь к людям, я не побоялась лечь в постель с самим дьяволом.

Я понимаю, что не смогу влюбиться в тебя, но это не значит, что я должна уделять тебе время, – она сделала паузу.

Я мог разглядеть очертания ее головы, когда она покачала ею.

– Так уж получилось, что мне действительно не следует этого делать. А теперь отведи меня в мою комнату и запри за собой дверь. Не хочу видеть своего отца.

Я сделал, как мне было сказано.

Я оставил ее с бутылкой воды, двумя таблетками болеутоляющего и хмурым взглядом.

– До свидания, Спенсер, – сказала она, наблюдая со своей кровати, как я запираю ее дверь и возвращаю ключ обратно в ее комнату, защищая ее от себя.

Да, скатертью дорога, мать твою.

* * *Парень тихо похрапывал, когда я вошел в его комнату."

"Он лежал на верхней двухъярусной кровати в общежитии для мальчиков на третьем этаже. Нижний ярус не был занят, так что я предположил, что его сосед по комнате куда-то ушел. Найти этого парня было до неловкости легко. Фэрхерст сохранил его имя в списке контактов своего телефона вместе с фотографией неряшливого ублюдка, и теперь у меня был доступ ко всем деталям телефона Фэрхерста.

Я чувствовал себя немного расстроенным и очень возбужденным после моей встречи с Лен ранее сегодня вечером, но я сомневался, что это была причина, по которой я чуть не оторвал голову парня от позвоночника, когда я вцепился ему в горло и приблизил это лицо к своему. На мне была толстовка с капюшоном, черная бейсболка и черная бандана на нижней части лица.

Его глаза испуганно распахнулись в темноте, как будто он только что увидел привидение.

– Поднимайся, – прошипел я.

Я не горел желанием использовать слишком много слов. Он не должен был уловить мой американский акцент.

Я сжал его шею сзади, показывая свои намерения. Он отчаянно кивнул, с глухим стуком опустился на пол и схватил толстовку со спинки стула, стоявшего у стола. Он скользнул в свои слайды и стал ждать инструкций. Я приставил свой нож ему в спину сзади и открыл перед ним дверь, как чертов джентльмен. Как только мы вышли в коридор, я последовал за ним по пятам. Четыре утра или нет, но права на ошибку у меня не было.

Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж, в спальню Фэрхерста.