Жестокий бог

Я закрыла глаза, покачала головой и размазала свою кровь по терновому венцу.

В темноте так много красоты. Просто ее труднее найти.

* * *Поскольку мы с Поупом провели вместе время в течение следующей недели, мне стало гораздо лучше удаваться выкидывать Вона из своих мыслей. Он уже почти не занимал их. С каждым днем я обретала уверенность, убеждая себя, что смогу помочь ему с его загадочным проектом и при этом работать над своим.

Я переживу его жестокие слова, его раздражающую склонность врываться в мою жизнь с мусором, кровью и насмешками. Меня он не волнует, путь ходит со своими партнершами по минету целыми днями.

Подавляющее большинство студентов в Карлайле еще не достигли совершеннолетия, и я сомневалась, что он настолько глуп, чтобы попробовать с ними позабавиться."

"Мы с Поупом работали весь день с утра до ночи: он над своим произведением, я – над своим; ели печенье и пили подслащенный чай во время обеденных перерывов. Поуп работал над великолепной, размером от пола до потолка, картиной на холсте. Он пытался изобразить футуристический Лондон после апокалипсиса – темный, мрачный и очень серый. Пока что он задавал общие тона и колорит на холсте.

На данный момент замок был совершенно пуст, если не считать горстки сотрудников и моего отца, который отсиживался в своем кабинете. Во время ужина мы с Раффом отправлялись в ближайший город за рыбой и чипсами и возвращались сытые, довольные и слегка пьяные от ледяного пива. Поппи по-прежнему присылала мне сладости, и иногда мы с Поупом подсыпали шоколадные шарики в наш утренний кофе и выпивали его перед началом рабочего дня.

В пятницу студенты летней сессии начали прибывать в замок. В субботу они собирались пронестись по коридорам в потоке писка и хихиканья, готовясь к занятиям в понедельник.

Мы с Раффом избежали всей этой суматохи, одолжив папину лодку и плавая на ней по Темзе все выходные, напиваясь дешевым вином. Солнце светило так ярко, что его лучи проникали сквозь кожу. Мои веснушки вылезли наружу, а волосы стали золотистыми и мягкими. Маленькие морщинки возле глаз появились снова, и это означало, что я наконец-то улыбаюсь.

В воскресенье мы поставили лодку на якорь у небольшого холма и устроили пикник. Поуп жонглировал фруктами.

– Лови! – командовал он, когда я меньше всего этого ожидала, бросая виноград и абрикосы мне в рот.

Он всегда пребывал в хорошем настроении, веселый и добродушный – совсем не такой, как измученные, хмурые художники, среди которых я росла. Только я понимала, что лучше не размышлять над тем, что за его невероятно яркой улыбкой скрывается тьма.

– Как поживает твоя сестра? – спросил он ни с того ни с сего, когда мы оба решили окунуть ноги в ледяную воду.

Я нисколько не сомневалась, что Рафф совершенно не интересовался Поппи.