Жестокий герой

Глаза мужчины пылают темным пламенем. Алчным. Бесовским. Впечатление, словно он готов растерзать в клочья того, кто посмел отобрать добычу. Сам жаждет вершить суд.

Я отрицательно качаю головой. Отворачиваюсь,

Мой мучитель жив и здоров. Наверное. Кто знает? Он мог умереть. Мог попасть в тюрьму. А может, он до сих пор свободно бродит и несет зло. Терзает. Губит.

- Дерьмо, - резко бросает Арес, - Что за херня творится? У Генерала куча ресурсов. Он по щелчку кого угодно отыщет. Клуб был явно с камерами. Отследить запись легко. Дальше дело техники. Псы приволокли бы того урода. На куски порвали.

- Записи пропали, - выдыхаю сдавленно, - Генерал пытался. Поверь. Он очень сильно старался найти виновного, только ничего не вышло.

- Почему? - заявляет отрывисто. - Потому что это оказался его верный прихвостень?

- Нет, - нервно посмеиваюсь. - Генерал бы не покрывал такое. Точно знаю.

- Веришь ему? - кривится.

- Здесь - да.

- Ты не можешь знать.

- Могу, Тимур, - опять с моих губ срывается настоящее имя Ареса, жар проходится по всему телу, от горла к животу, раскаленная дрожь пробегает вдоль позвоночника. - Я в курсе про ход того расследования. Мне известна вся информация.

- Я найду его, — заключает мрачно. - И если мразота хоть как-то повязана с Генералом, то я их оптом в одну могилу упакую. Под землю вгоню. Дьявол раздери. Клянусь.

- Зачем? - пожимаю плечами, скрещиваю руки на груди, обнимаю себя, повинуюсь неясному рефлексу, растираю заледеневшую кожу. — Что это изменит?

Мужчина молчит. Прожигает взглядом. Резко очерченные брови грозно сходятся над переносицей. Желваки ходуном ходят. Челюсти скрежещут.

- Он сломал меня, — роняю глухо. — Разрушил до основания. Уничтожил. Он вырвал из меня душу. Оставил лишь оболочку. Пустую. Бесполезную. Он меня выпотрошил. Я там умерла. Понимаешь? По-настоящему. Я не должна была выжить. Не должна была назад вернуться...

- Хватит, - подается вперед, накрывает мои руки своими до одури горячими ладонями, сжимает, отправляя разряд электрического тока под кожу. - Завязывай такое на себя говорить

Согреть хочет. Оградить от прошлого. Сохранить. Уберечь. Взять под защиту раз и навсегда.

А я вздрагиваю так, что разрываю эти объятия. Отшатываюсь. Вжимаюсь в спинку стула. Нервно подрагиваю. Трепещу, будто нахожусь в горячечном бреду.

- Это правда, Тимур, - выпаливаю. - Видишь? Мне противны чужие прикосновения. Поцелуи. Даже в щеку. Даже просто дружеские. Не выношу. Пусть и от подруг. Плевать. Он покалечил меня так, что я ничего не помню. Мозг прячет истину про ту далекую ночь. Точнее - две ночи. Иногда я просыпаюсь от собственных воплей. Периодами накрывает. Тогда приходится пропивать таблетки.

Я не способна пересказать кошмары. Не выходит. Гипноз тоже не помог. Я орала настолько дико, что врач прерывал сеансы.