Жестокий герой

Не хочу. Не могу.

Холод разливается внутри,

- Моя мать умерла в день моего рождения, - продолжает Арес. — Ее нашли с ножом в сердце. Изрезанную. Двенадцать ударов в грудь. Ни одного в живот, Ее пытали, Жестоко. Намеренно. Не ради информации. В кайф. В удовольствие. Мой папаша-урод этим очень сильно наслаждался. Упивался каждым мгновением, Казнил за предательство. Сам судил, Сам вынес приговор. Сам исполнил по высшему разряду,

- Подожди, — роняю сквозь судорожный выдох. — Ты уверен, что твой отец устроил такой кошмар? Издеваться над беременной женщиной. Это же за гранью.

- А он не скрывался, — кривится.

- Он оставил признание на ее спине. Подписал прямо на коже - «моя лживая сука жена», До главного развлечения. До ударов ножом, Я нашел фотографию в полицейском отчете позже. Там было много кадров. Ракурсы взяты четко.

Гулко сглатываю. Чуть дышу,

Что? Черт побери. Что?!

- Мать бежала от него, добралась до окрестностей Неаполя, там и скрывалась. Ей удалось найти убежище. Только ненадолго. Отец добрался до нее. Сначала вырезал людей, которые дали приют. Наказал за помощь. Даже их детей не пожалел,

Зажимаю рот ладонью. Крик замерзает в горле, По венам струится лед, жилы сковывает адский холод, а под сердцем бьется агония на повторе.

- Он оставил вокруг гору трупов, Карабинеры не верили, будто в том доме побывал один человек, считали, такую расправу могла устроить лишь группа мафиози, Но нет, ошибка вышла, Мой папа справился самостоятельно.

Мороз пробегает под кожей от того, как Арес произносит «мой папа». Ядовито. Вкрадчиво. Мягко, Выжигает кислотой,

- Он не хотел, чтобы я рождался, Но лично убивать не стал. Может, религия не позволяла? Жену - разрешается. Сына — нельзя.

- Ужас, — шепчу я.

- Когда он пытал мою мать, у нее начались схватки,

Боль обдает глаза, полосует, точно лезвием. Опять и опять. Горло сдавливает сталь. Резко, Буквально душит, напрочь перекрывает кислород,

- Он ушел до моего рождения, - говорит Арес. - Мафия спугнула, Сальваторе Романо ухаживал за моей мамой. Хотел жениться на ней, готов был принять ребенка от другого мужчины. Она не одобряла эти ухаживания. Гордая слишком. Больше не желала ни от кого на свете зависеть, Бежала от одного тирана и не готова была сдаться новому.

- Тебя спас Романо?

- В тот вечер Сальваторе снова решил нанести визит.

Никто не открывал, Его люди выломали дверь. Внутри их ждал сюрприз. Романо сказал, никогда прежде не видел такого количества крови. Даже босс «Каморры» был удивлен. Он не думал, что в той мясорубке мог оказаться хоть единственный выживший. Но тут заорал я.

- Кошмар, - выдаю невольно.

- Моя жизнь, - произносит ровно. - Жалею об одном. Отец не увидел мой взгляд в ту далекую ночь. Ничего. Зато мой взгляд станет последним, что он увидит, захлебываясь в луже собственной крови.