Журавль в небе

Наташка, как всегда, не могла найти свежий стержень для гелевой ручки и вполголоса ругала свой проклятый юридический, Николай — как всегда! — порвал шнурок и тяжело размышлял, что теперь делать — искать шнурки или искать другую пару ботинок. Тамара, как всегда, в последнюю минуту сушила недосохшие волосы феном, искала для Наташки гелевые стержни, вынимала из специального ящичка в шкафу десяток пар новых шнурков — на выбор, — проверяла, все ли одеты по погоде, не забыл ли кто свои ключи от квартиры, у всех ли есть деньги на обед и непредвиденные расходы, выключены ли газ, свет и вода, закрыт ли балкон и открыты ли форточки. Все опять было как всегда, будто и не случилось ничего такого, о чем стоило помнить и говорить.

И на работе все было как всегда. Ну, погрустили немножко, потревожились, все-таки крупнейший партнер был, от него многое зависело. Но мы и сами крепко на ногах стоим, у нас и другие партнеры есть, и еще будут. Кое-кто заходил к Тамаре в кабинет, осторожно вызнавал или в лоб спрашивал, что у них теперь изменится. Она понимала, что спрашивают люди в общем-то о себе, о своей судьбе — не будет ли каких кадровых передвижек или сокращений. Она думала, что, скорей всего, ничего ни для кого не изменится, хотя до сих пор почти треть штата в «Твоем доме» и в «Стройинвесте» была общей. Кто бы «Стройинвест» к рукам ни прибрал, а работать-то он все равно с кем-то должен. Все останется по-прежнему.

Ближе к полудню заглянула Оля, почему-то очень таинственно сообщила:

— Михаил Яковлевич звонит.

— Какой Михаил Яковлевич? — не поняла Тамара. — Некогда мне. Пусть им кто-нибудь другой займется.

— Да как же другой? — изумилась Оля. — Михаил Яковлевич! Юрист Юрия Семеновича! Он вас просит! Говорит — очень важный вопрос!

— Соедини, — буркнула Тамара и машинально потерла грудь, ощутив внезапный укол в сердце."

"…Нет, все-таки не будет все по-прежнему. Во всяком случае, для нее. Юрий Семенович не оставил никакого завещания, и все его имущество поделят родственники, ближние и дальние, которых оказалось неожиданно много, особенно дальних. Они поделят три его квартиры в разных городах, и четыре его машины, включая разбитую, и типографию в Финляндии, и магазинчик сувениров в Париже, и рыболовецкий сейнер на Дальнем Востоке, и сыроваренный заводик там, и новое издательство здесь, и виллу где-то на берегу, и магазин в центре города, и коллекцию того, и коллекцию сего, и его книги, картины, костюмы, часы, «дипломаты», галстуки, башмаки, одеколон, бритву… Они поделят все, что принадлежало ему. Но «Стройинвест» они делить не будут. Потому что «Стройинвест» принадлежит вовсе даже и не Юрию Семеновичу. Да-да, давно уже, почти месяц. Вот документы, все как положено. Это задумано как свадебный подарок.