Жизнь за жильё. Книга вторая

Кантемиров улыбнулся и понимающе кивнул. Ещё бы… Ему самому пришёлся по душе тайный погреб с автоматами и гранатомётами.

Полковник Борцов при работе с личным оперативным составом всегда оставался сторонником метода кнута и пряника. Вот только однажды этот метод не сработал.

Старший оперуполномоченный УВД Василеостровского района капитан милиции Соломонов после хорошего кнута, не дождавшись пряника, взял и послал замначальника УУР ГУВД на … В общем, послал по хорошо известному всем нормальным мужикам конкретному направлению. И тут же, не отходя от полковника милиции, написал рапорт на увольнение по собственному желанию. Борцов в запарке взял, да и подписал. А зря… Надо было разобраться с человеком…

Позднее Максим Владимирович корил себя за несдержанность. Ладно, молодой капитан, сам когда-то был таким же горячим. А он-то — целый полковник с лысой башкой — взял да и повёлся на эмоции своего же нормального опера…

Даже хотел поговорить с Соломоновым и вернуть его на службу. Но, узнав, что бывший сотрудник подался в адвокатуру и перелез на другую сторону баррикады, успокоился и решил, что всё, что не делается, то к лучшему.

Когда Борцов узнал от Князева, что внедрённый сотрудник выбрал себе в защитники именно этого адвоката, то полковник сильно усомнился в полезности народной мудрости. Кантемиров плюс Соломонов равнялось удвоенным бубновым хлопотам всей операции.

Если бы Борцов с Князевым узнали, что к этому тандему подключился ещё и бывший следователь Панаян, то вопрос о свёртывании секретной операции вновь вернулся бы на первую строку повестки дня. О Лернике никто из присутствующих пока не знал.

За круглым столом сидели Борцов и Князев. Капитан Рифкин остался у домашнего телефона в Тихвине. Зачем вызывать лишние подозрения коллег и преступного мира частыми посещениями Санкт-Петербурга? Максим Владимирович и Алексей Павлович поднялись и поприветствовали секретного сотрудника. Все присели.

Борцов решил начать серьёзный разговор с кнута.

— Рассказывай, лейтенант, как ты убил человека? И за что?

— Товарищ полковник, я спасал свою жизнь. И знаете, я очень рад, что сижу здесь и беседую с вами, а не лежу в могиле на бокситогорском кладбище под какой-нибудь бабушкой. Или, под каким-нибудь дедушкой.

— Вот ты как заговорил… — задумчиво сделал вывод полковник в тёмно-синем гражданском костюме без галстука и логично спросил: — В армии научился людей убивать?

Тимур встал, снял куртку спортивного костюма, остался в футболке с короткими рукавами, показал шрам на левой руке и спокойно ответил:

— Никто меня не учил. В Дрездене немецкие блатные уже пытались всадить мне нож в печень. Я отбился и запомнил этот удар. А нож в кармане случайно оказался, у местных бакланов отобрал.