(Зло)Вещий сон

Морвениса, незадолго до бала подарившая украшенную узорами и сверкающими камушками щётку, во время прогулки упомянула про благотворное влияние таких процедур для блеска и густоты волос. Яркая брюнетка могла гордиться своей тёмной шевелюрой, явно не пренебрегая собственными советами. Да и вообще, немногим старше Тиль, она казалась гораздо мудрее и опытнее, что нравилось леди Кастильс, пытавшейся побыстрее расстаться с затянувшимся благодаря дядюшке и нянюшке детством.

Тиль улеглась поближе к краю, где в витом канделябре Улла закрепила сразу несколько магических огней, чтобы хозяйка не портила себе зрение, читая в полумраке. Одна из книжек с яркой обложкой, являвшей миру широкоплечего героя и изящную героиню, будто пойманных художником за миг до поцелуя, открылась для девушки теперь с совершенно новой стороны. Упоминания кинжалов и орудий больше не озадачивали, но вызывали смущенный румянец и непонятный трепет. Тем более, что роман этот Лантиль уже прочла, а потому быстро перелистывала, выискивая те самые странички…

Вот первая встреча героев, сразу понявших, что это судьба. Вот множество препятствий в виде строгих родственников, радеющих за свои меркантильные интересы. Вот коварная разлучница, обманом рассорившая влюбленных. Вот навязанный жених пытается втереться в доверие, доводя героя до отчаяния. Вот влюбленный преодолевает все преграды и застает тоскующую героиню в беседке, где и происходит объяснение. Вот страстные лобзания…

— Ох, не тем ей Морвениса голову забивает, не тем… — покачала головой Улла, поднимая выпавшую из рук заснувшей хозяйки книгу и поправляя почти сползшее на пол одеяло. Мельком оглядев комнату, служанка ушла, унося с собой немного растерявший яркость светильник.

А Лантиль снились галантные кавалеры и трепетные дамы, балы и тайные свидания в живописных парковых беседках — всё то, чем переполнены многие любовные романы, не надоедающие чувствительным читательницам. Девушка улыбалась во сне, наблюдая за чужим счастьем, будто подглядывая за действием сверху. Она так и не поняла, как именно происходит то самое загадочное “вонзание кинжала”, а потому все грёзы ограничивались лишь виденными на обложках и кое-где на картинках в книгах нежными объятиями и почти поцелуями. Касания губ художники стыдливо избегали, лишь намекая на счастливые моменты, что вскоре случатся. И запечатлённые в памяти Лантиль картинки приходили в движение, преодолевая оставленное иллюстраторами приличное расстояние, вызывая странное томление и наполняя видения едва слышной музыкой, в которой счастливо звенели хрустальные колокольчики и тихо пела флейта.