(Зло)Вещий сон

Почему-то подумалось, что будь он женихом Тиль, ей никогда бы не снились тревожащие сны, ведь окруженная знаками внимания, она была бы абсолютно спокойна и весела.

“А этот… Арвендус… Даже коротенького письма мне не прислал. Не пожелал представиться сам и хоть что-то узнать обо мне…” — почти рассердилась девушка, задергивая кружевную занавесь и отправляясь в кровать.

Во сне вокруг Тиль кружились в танце кавалеры с мандолинами в руках, но ей никак не удавалось разобрать, что именно мужчины играют. Похоже, что каждый выбрал свою мелодию и именно её слышала девушка, когда кто-то из молодых людей к ней приближался. Потом сверху начал падать снег, при ближайшем рассмотрении оказавшийся маленькими записочками, которые никак не поддавались пальцам пытающейся их развернуть Лантиль. Пока она боролась с парой пойманных бумажек, вихрь закружил остальные белой метелью.

Но вот всё утихло, два сугроба из упавших записок превратились в неподвижные фигуры, рядом с которыми начало проявляться красное. Галантные кавалеры с мандолинами пропали, а на их месте оказалась гогочущая толпа. Сзади приближались знакомые шаги, заставившие отпрянуть от ожидаемого движения тяжелой руки, потянувшейся к плечу.

— Осссталосссь тридцать четыре дня! Я разочарован, ты совсссем не ждешшшь меня, — прошептал кто-то страшный практически на ухо. — Придется тебя наказать."

"И этот кто-то сильно толкнул Тиль в спину, от чего девушка почти пролетела несколько шагов вперёд, вступив в красное и начав скользить дальше, к страшным зубастым улыбкам. От ужаса, что она вот-вот попадёт в гогочущую толпу мужчин, что туфельки её все в крови, что назад ей не убежать, ведь там стоит шепчущий, девушка закричала… и проснулась.

Как бы ни пыталась Тиль убедить себя, что сны — это лишь сны, что незачем слишком пугаться, что её волнение объяснимо, в конце концов, но вернуть себе прежнее спокойствие никак не получалось. Возможно, появись в этот день на пороге Мори, девушка смогла бы преодолеть неясную тревогу, что спряталась в глубине её глаз и залегла лёгкими тенями под ними. Но день прошёл в знакомом с детства близком окружении.

Дядюшка и не заметил бы, что племянница почти не ест, задумчива и тиха, если бы не экономка, по-женски прозорливая и успевшая уже переговорить с Уллой. Увидев, что и на следующий день Тиль вышла к завтраку непривычно бледная, с заострившимися чертами, Барфиниса побеспокоила лойра Олвенуса в библиотеке. И после обеда в дом уже прибыл лекарь, следивший за здоровьем всего семейства долгие годы.

— Юная леди просто переживает перед помолвкой, обычное дело, — скоро заключил тот, осмотрев и опросив девушку. — Ей бы переключиться на что-то приятное. Может быть, съездить на целебные озёра.