Злые чары Синей Луны

 — Теперь мы вместе, а вместе мы справимся с чем угодно.

Хок взял ее за руку.

— До тех пор пока мы вместе. Не позволяй им разлучить нас, Изабель.

— Никогда, — обещала Изабель Фишер. — Больше — никогда.

5. ВСЯК В ЧЕМ-ТО ВИНОВАТ

Сквозь вечную тьму, через мертвую землю, где никогда не светит солнце, шествовал Джерико Ламент, Пешеход, Гнев Божий в мире людей. Он быстро шагал меж гниющих деревьев Черного леса, устремив спокойный взгляд прямо перед собой. В одной его руке высоко пылал факел, пламя которого никогда не ослабевало, а в другой покачивался длинный деревянный посох, окованный с одного конца сталью, с другого серебром.

Одет был странник в длинный плащ поверх изношенной кожаной рубахи и штанов, а задники его сапог истерлись за бесконечные мили, пройденные на службе у Господа. Худое лицо покрывали глубокие морщины, а глаза отливали синевой, как небо над бескрайними ледяными полями. Нос был некогда сломан в нескольких местах, легкая улыбка казалась еще холоднее, чем взгляд; и львиная грива седых волос спадала из-под широких полей видавшей виды шляпы.

При ходьбе Пешеход наклонялся вперед, словно готовясь прорвать грудью финишную ленту, которая всегда оставалась где-то далеко впереди.

В окружающем его мраке, прячась за деревьями, на безопасном расстоянии за ним следовали демоны. Несмотря на безусловное численное превосходство, никто из них не смел вступить в небольшой круг негасимого света, в котором шествовал Ламент. Они непостижимым образом знали, кто он такой, и боялись его.

Порой Джерико испытывал желание спеть гимн-другой воинственного содержания, и тогда его сильный уверенный голос разносился в неподвижной тишине Долгой ночи, оставаясь там навеки.

Пешеход мог выбрать окольный путь, но ему хотелось проверить себя и свою веру перед лицом духовного мрака Черного леса. Он оделся мужеством, будто плащом, и, не колеблясь, ступил из света во тьму. Страшный гнет долгой ночи обрушился на него, словно тяжелый физический удар, но Гнев Божий не сбился с шага и не замедлил поступи. В этом месте, где никогда не светило и не засветит солнце, неземной холод пронизывал до самых костей, высасывая из тела тепло жизни, и долгая ночь давила тяжким бременем, как те ужасные пустые часы раннего утра, когда человек не может заснуть от мыслей о собственной бренности.

Но бесконечная темнота и одинокий холод не могли заставить Джерико Ламента, Пешехода, свернуть с пути или хотя бы замедлить шаг. Им не тягаться со святым огнем, который терзал его куда более сурово, нежели любой мрак. Служить живым воплощением добра и справедливости — отнюдь не легкое и не приятное занятие.

Ни лошади, ни иного средства передвижения он никогда не имел. Он был Пешеход, и его договор с Богом запрещал подобные слабости.