Злые чары Синей Луны

Она испытывала потребность в том, чтобы увидеть Харальдову могилу, хотя бы потому, что в глубине души никогда не поверила бы в его смерть, пока не увидела бы место его последнего успокоения.

Первая могила, возле которой они остановились, принадлежала отцу Руперта и Харальда, королю Иоанну IV. Саркофаг из цельного куска мрамора, покрытого вплетенными в сложный узор традиционными рунами, имел семь футов в длину. Крышку венчала ростовая мраморная статуя короля Иоанна в полном доспехе со скрещенными на груди руками. Руки в латных перчатках сжимали рукоять длинного меча, положенного вдоль тела.

Вырезанное из холодного камня лицо было идеализировано, но все же узнаваемо.

Хок не видел отца двенадцать лет, и в сердце толкнулась горечь утраты. Прожив большую часть жизни в постоянной конфронтации, отец с сыном под конец примирились, сражаясь бок о бок в битве с ордами демонов. Мраморное лицо короля лучилось спокойствием, которое он редко знал при жизни. Черты покрывал тонкий слой непотревоженной пыли. Никто не прикасался к саркофагу c тех пор, как его поставили на место.

— Вот это резьба! — оценила Фишер.

 — И сходства гораздо больше, чем в наших парадных портретах.

— Прекрасное надгробие, — согласился Хок. — Конечно, внутри никого нет. Тело так и не нашли. Однако мы знаем правду, и это главное.

Они продолжили путь. Принц не оглядывался. Фишер дрожала. Температура в Усыпальнице держалась нормальная, но духовный холод большого зала пробирал до самых костей. «Боже, не дай мне закончить свои дни в подобном месте! — лихорадочно молилась принцесса. — Так далеко от света, тепла и живых существ… Пусть я усну под мягкой зеленой травкой, может, небольшим камнем с моим именем, и чтобы вид красивый.

И пусть я просплю до судного Дня, и если Бог добр, то мне ничего не приснится».

А затем они подошли к могиле короля Харальда. Здесь саркофаг достигал добрых восьми футов, боковые панели покрывала обильная замысловатая резьба, изображающая подвиги Харальда в битвах с демонами. На крышке лежала статуя в точности как у короля Иоанна, только с лицом Харальда и гораздо больше размером. Эту скульптуру тоже покрывал тонкий слой пыли, а в ногах покоился единственный венок из мертвых цветов.

Хоку и Фишер стало ясно, что с момента похорон никто Харальда не навещал. Почему-то никто из них не удивился. Харальд мог быть неплохим королем, но он был не из тех, кто внушает преданность и после смерти.

— Почему у Харальда и гроб, и статуя больше, чем у Иоанна? — после паузы спросила Фишер.

— Потому что он сам их проектировал, — ответил Хок. — Он всегда говорил, что так сделает. Братец заботился о подобных вещах.

— Вероятно, поэтому и сходства больше. Наверное, еще при жизни резали.