Злые чары Синей Луны

Наверное, лучшая его часть до сих пор затерялась в Долгой ночи.

Они прошли в спальню. Это оказалась маленькая комнатка, где помещались только кровать да комод. Одетый в серую пижаму и закутанный в шерстяную шаль, Эннис Пейдж сидел на стуле у кровати и тихонько раскачивался вперед-назад. Хок помнил Пэйджа своим ровесником, но этот человек выглядел лет на сто старше. Когда-то это был здоровенный парень, но время и боль сожрали его. Лицо избороздили глубокие морщины, волосы поседели, руки непрестанно дрожали.

На гостей он не отреагировал. Старый солдат уставился в никуда.

Быть может, в пустоте он видел нечто, чего не мог забыть. Из уголка его рта свисала тонкая ниточка слюны, и Мэгги поспешила вытереть ее платком.

— Боже мой, — прошептал Хок.

— Таких, как он, много, — сказал сэр Роберт. — Людей, раненных Долгой ночью, да так и не оправившихся. Эннис был опытным бойцом, но ничто не могло подготовить его к ужасам, с которыми он столкнулся под Синей Луной. Он видел кошмарные вещи и делал еще худшие, чтобы выжить. Мрак Долгой ночи — это духовная тьма, и, в конце концов, это его уничтожило. Сломило его тело, разум и дух.

Когда-то это был славный парень. Из тех, кого мечтаешь иметь у себя за спиной в заварухе. Храбрый и честный. Бравый вояка с громким раскатистым смехом. А теперь от него осталась только бледная тень. Многие из тех, кто последовал за принцем Рупертом в легенду, потерялись во мраке, да так и не вернулись домой.

— Я не знал, — выдохнул Хок.

— Откуда вам знать? Но таких, как он, полно по всей стране. Сидят по домам под присмотром родных и любимых. Постаревшие до времени, блуждающие в глубинах собственного сознания. Синдром Войны демонов.

Не упомянутый ни в одной песне или саге.

— О моем Эннисе до сих пор поют песни, — с вызовом сказала Мэгги. — О моем Эннисе, который сражался рядом с принцем. А покойный король назначил нам пенсию, когда прослышал, что у нас кончились деньги. — Она нежно и печально посмотрела на раскачивающегося на стуле мужа. — Иногда он совершенно нормален. Помнит, кто он такой, кто я, проявляет интерес к моим делам. Видите ли, я уборщица. Время от времени мы немного гуляем по коридору. Наружу не выходим никогда. Он чувствует себя в безопасности только за стенами, как можно дальше от Леса, который он помнит… Он не видел ни солнца, ни луны двенадцать лет.

Резкие звуки повергают его в панику. Он не любит оставаться один. Я прошу кого-нибудь посидеть с ним, когда ухожу.

— Он сделался вам, как ребенок, — сказала Фишер.

— Ребенок был бы более независим, — возразила Мэгги. — И он никогда не вырастет. С каждым годом ему становится немножко хуже. Он уплывает все дальше от мира и от меня. Видели бы вы его в юности! Прекрасный, сильный, храбрый мужчина.