Злые чары Синей Луны

Он неожиданно обрадовался визиту капитанов, и вскоре его пухленькая розовощекая жена уже сновала туда-сюда с чайниками и крошечными печеньицами на покрытых салфеточками тарелках.

— Последнее время я нечасто выхожу, — рассказывал Сенешаль, с удовольствием грызя коврижку с глазурью. — Мои заместители в состоянии справиться с большинством вопросов, а маленькие волшебные огоньки, которые сделал для меня Магус, позволяют мне присутствовать где угодно, так что я имею возможность спокойно проводить время с семьей и проклинать подагру. Мой лекарь рекомендует красное вино и красное мясо, но я что-то не замечаю никаких улучшений.

— Во всем остальном вы выглядите совершенно здоровым, — заметила Фишер. — Я слышала, вас крепко потрепали демоны в южном крыле.

— Да, было дело, — признал Сенешаль. — Потрепали. Гады сделали из меня настоящий фарш. Но потомство Верховного мага так просто не прикончишь. Вы знали, что он мой дедушка? Конечно, все это знают. В любом случае, с тех пор как я научился передавать полномочия другим, моя жизнь сделалась гораздо проще. Когда-то я был единственным настоящим проводником в замке и всю жизнь пытался оказаться в нескольких местах сразу.

А теперь благодаря огонькам Магуса я и вправду могу находиться везде одновременно. На склоне жизни я женился. Трое детей. Они сильно помогли мне остепениться и научили интересоваться не только собственной персоной. — Он умолк, грустно нахмурившись. — Все шло просто прекрасно… А потом короля Харальда убили, и с тех пор самый воздух в замке провонял интригами.

— Я заметил, вы не упомянули об Опрокинутом Соборе, — вставил Хок.

— Я изо всех сил стараюсь не упоминать о нем, — рявкнул Сенешаль.

Слабый выплеск былой раздражительности, столь памятной Фишер. — Ненавижу это чертово место! Невозможное, проклятое строение, прямо в середине замка. Моя магия заключается в том, что я знаю, где находится каждая часть замка в данный момент времени, не важно, как она там перемещается или выворачивается. Но только не Опрокинутый Собор. Его я вообще не вижу. Он словно дыра у меня в сознании или зудящее место, до которого я не могу дотянуться. Я никогда не пытался заглядывать внутрь. Терпеть не могу даже близко к нему подходить. Если быть брутально честным, он пугает меня до мокрых штанов, а этого не так-то легко добиться.

— Согласно моим данным, вы никогда и ничего не страшились, — заявила Фишер почти обвиняющим тоном. — Вы заново открывали пропавшее южное крыло, когда все остальные боялись даже говорить об этом."

"— Вы не понимаете, — вздохнул Сенешаль. Он обмяк в кресле, весь его пыл улетучился. — Никто не понимает, хотя, видит Бог, я столько раз им говорил. Опрокинутый Собор — не просто материальная конструкция. Это отросток самой преисподней.