Злые чары Синей Луны

Клянусь сердцем.

Они возобновили прогулку в молчании. Им предстояло очень многое прояснить, но они не торопились.

— Мы были счастливы при дворе моего отца, — проговорила, наконец, Фелиция. — В те долгие летние дни, которые, казалось, будут продолжаться вечно. Ты носил другое имя, а я была просто очередной принцессой. Ты так изменился! Раньше ты всегда был такой веселый… Всегда готов устроить вечеринку или переодеться к маскараду, всегда рядом, когда мне хотелось потанцевать или поохотиться.

— Я был счастлив, — признал Ламент. — А иногда — только притворялся, что счастлив.

Занимал себя чем угодно, потому что это отвлекало меня от тревожных мыслей. В то время я этого не понимал, но уже тогда я искал то, чему мог бы посвятить жизнь. Я думал, что нашел свою цель в тебе, но ошибался.

— А теперь ты счастлив? — прошептала Фелиция.

— Иногда, — ответил Ламент. — По крайней мере, моя жизнь имеет смысл.

— Но ты так одинок!

— Со мною Бог.

— И этого достаточно?

— Иногда.

— Нам было так хорошо тогда, — повторила Фелиция. — У меня никогда не было такого любовника, как ты. Который бы так заботился о любой мелочи…

— Но тебя всегда больше волновало твое положение принцессы, а не наша любовь, — упрекнул ее Ламент.

 — Как бы крепко я тебя ни обнимал, ты всегда удерживала меня на расстоянии. И еще… ребенок.

— Мне пришлось сделать аборт. Если бы отец узнал о нас, о ребенке, то скандал…

— Ты даже не сообщила мне, пока не стало слишком поздно.

— Ты бы попытался отговорить меня. А я не хотела, чтобы меня отговаривали. Тебе вообще не полагалось знать."

"— Но кто-то проболтался, — сказал Ламент. — Кто-то всегда пробалтывается. Аборт оказался для меня последней каплей.

Я продолжал убеждать себя, что ты изменишься, что я смогу тебя переделать. Но ты всегда оставалась дочерью своего отца. Нас разделяло происхождение и вероисповедание. Ты никогда не понимала, насколько важна для меня вера. Иначе ты не смогла бы сделать того, что сделала.

Пальцы Фелиции сжали руку Ламента чуть крепче.

— А герцог знал о нас? — спросил Ламент.

— Разумеется, милый. — Фелиция выпустила изо рта безупречное колечко дыма и проводила его взглядом. — Папенька взял себе за правило знать подобные вещи. У него было больше шпионов внутри дворца, чем снаружи.

Пока наш роман не стал достоянием общественности и не представлял угрозы его репутации, ему было плевать. Он никогда не считал тебя опасным. Что такое — мелкий дворянин, больше интересующийся религией, чем политикой! В папенькиных глазах — идеальный компаньон для младшей дочки.

— Но он никогда не знал о…

— Беременности? Нет. При малейшем подозрении он предал бы тебя медленной и мучительной смерти.

— Ты же знала, что мне будет смертельно больно, когда мне сообщат о твоем аборте.