Злые чары Синей Луны

Но вполне могут обработать по второму разу.

— Бежим? — предложила Фишер.

— Хочешь бежать? — возразил Хок.

— Я не вынесу, если тебя снова изобьют. Ты знаешь замок лучше, чем они. Мы можем спрятаться, пока они не устанут искать.

— Нет, — сказал принц. — Мы не побежим. Никогда. Даже ради моего или нашего общего блага. Потому что если мы побежим, все поймут, что мы слабы. Что эти ублюдки сломали не только наши тела, но и дух. Новость разнесется по всему замку. С нами больше никто не станет разговаривать. И потом, мы же Хок и Фишер. Мы не бегаем. Это часть того, кем и чем мы являемся.

Принцесса улыбнулась:

— Конечно. Я на мгновение позабыла. Лучше стоять и сражаться и, может быть, умереть. Поведи мы себя иначе — мы перестанем быть собой.

— Сам бы лучше не сказал, — одобрил Хок.

Он вытащил топор, а Фишер меч, и они встали посреди комнаты, глядя на дверь. Все силы уходили на то, чтобы оружие не дрожало в руках.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату протопали двадцать герцогских гвардейцев. Они резко остановились и уставились на капитанов, озадаченные видом готового к бою оружия. Солдаты обменялись недоуменными взглядами, а затем вперед выступил их вожак — этакая гора мышц.

Он заткнул большие пальцы за пояс с мечом и изо всех сил постарался пронзить Хока властным взглядом.

— Мое имя Хогг. Я говорю от имени герцога Старлайта. Он дает вам крайний срок. Либо вы предоставите убедительную кандидатуру подозреваемого в убийстве короля Харальда к завтрашнему полудню, либо он прикажет вам покинуть Лесной замок и никогда не возвращаться. Затем Старлайт объединит Герцогство под горой и Лесное королевство силой оружия во имя своего внука Стефена. Разумеется, его светлость станет править новой страной, пока Стефен не достигнет совершеннолетия.

Если вы останетесь или попытаетесь каким-либо образом вмешаться, то будете убиты. Вам приказано держаться как можно дальше от Опрокинутого Собора. Также под страхом смерти. Это все.

— Прекрасная декламация, — похвалил Хок. — За содержание пятерка, но над грозными интонациями придется еще поработать. Запаздывают.

Фишер взглянула на мужа.

— С чего бы ему беспокоиться об Опрокинутом Соборе?

— Потому что какое бы оружие, сокровища или силы там ни обнаружились, герцог заранее хочет прибрать их к рукам, — непринужденно пояснил принц.

 — По меньшей мере, он желает, чтобы к подобным вещам прикасались только его люди. И особенно он не хочет, чтобы в историю с Собором вмешивались мы, потому что найденные ценности мы либо отдадим королеве, и она станет меньше зависеть от своего отца, — либо вообще присвоим и сделаемся еще опаснее для него."

"— Ты прав, — кивнула принцесса. — Вполне в его духе. Ну, кто сообщит этому сброду дурные вести, ты или я?

— Сначала я, потом ты.