Злые чары Синей Луны

Рукописный текст теперь гласил:

«Добро пожаловать, Джерико Ламент. Мы ждали тебя». Это повторялось снова и снова.

— Интересно, — спокойно произнес Ламент.

— Это все, что ты можешь сказать? — поразилась Фишер. — Книжка пролежала запечатанной несколько столетий — и знает твое имя?

— Кто бы ни подстроил этот маленький трюк при входе, они не знают всего. Они не знают моего настоящего имени. Я ведь принял имя «Ламент», только став Пешеходом.

— Но теперь «Джерико Ламент» твое настоящее имя, — произнес далекий скрипучий голос. Твое старое «я» мертво. Ты убил его и стал тем, кто ты есть.

«Ламент» — это все, чем ты теперь будешь, Пешеход.

Все мгновенно обернулись, но в огромной галерее никого не было. Фишер и Джерико отошли от скамей, чтобы присоединиться к остальным, оставив молитвенник на прежнем месте. У Хока в руке уже был топор, и они с женой встали спина к спине, готовые отразить любую беду. Сенешаль пытался смотреть во все стороны одновременно. Ламент оперся на свой посох и задумчиво нахмурился."

"— Похоже, мы тут не одни, — произнес он как бы, между прочим.

— Ну да, — отозвался Сенешаль. — Удивил.

Разумеется, мы тут, черт побери, не одни! Будь Собор необитаем, нам не пришлось бы сюда тащиться! Нет, здесь кто-то есть. Я их чувствую. А вы разве нет?

— Здесь умерло много людей, — сказал Ламент. — Кровавая жертва.

— Тогда почему кровь течет до сих пор? — спросил Хок.

— Хороший вопрос, — откликнулся Пешеход.

Сказать ему больше было нечего. Все озирались, напряженно ожидая нападения, которое так и не последовало. На каждой стене мерцали дивные мозаики, изумляли прекрасные резьба и гобелены, изуродованные и перепачканные бегущей кровью.

Одинокая кафедра проповедника имела такой вид, будто на ней зарезали что-то очень большое. Повсюду стояли изящные статуи, изображающие различные добродетели. Но у всех отсутствовали головы. Воздух был спертый и очень жаркий, все вспотели. Окон не наблюдалось, от умопомрачительного железного смрада свежепролитой крови деваться было некуда. Хок несколько раз сплюнул, но вкус все равно оставался во рту. Здесь царила гнетущая атмосфера ужаса, которая давила душу, словно слишком тяжелое для смертных бремя.

— Как будто мы снова в Черном лесу, — проговорила спустя некоторое время Фишер.

 — Он вцепляется в душу и прижимает тебя к земле. Он жмет и жмет… Пока не почувствуешь себя грязным, снаружи и изнутри.

— Да, — отозвался Хок. — Помню.

— А я и не знал, что вы прошли через Черный лес, — заметил Ламент.

— Ну, да, ты же не все знаешь, — отмахнулся Хок. — Это было давно. Суть в том, что нам нельзя оставаться здесь слишком долго. Даже тебе, Пешеход. Если это место сродни Черному лесу, оно сожрет наши души.

— Что-то надвигается! — воскликнул Сенешаль.