Злые чары Синей Луны

— Разумеется, — просто сознался Жареный. — Проклятые должны сами искать себе удовольствия, где могут.

— Должен быть способ, — уперлась Фишер. — И ты нам скажешь, каков он.

— Или что? — поинтересовался Жареный с нескрываемым злорадством. — Вы не можете ни ранить, ни убить меня. Я уже наказан так, как вам и не снилось.

— Не позволяйте ему вас спровоцировать, — предостерег Ламент. — Нам нужно сосредоточиться на текущей задаче. Бог не привел бы нас сюда впустую.

— По-моему, — робко подал голос Сенешаль, — сейчас оправдается мое пребывание здесь. Он медленно приблизился к закрытым деревянным ставням, держа перед собой Руку Славы. — Я действительно могу найти дорогу куда угодно. В этом всегда заключался мой дар, моя магия. А Рука способна открыть любую запертую дверь. Сфокусировав через нее собственную магию, я, наверное, отворю эти ставни. Поэтому я здесь. Отойдите и дайте мне пространство для работы.

Все подались назад, даже Жареный, а Сенешаль поднес магический инструмент к ставням. По мере приближения Руки к крашеному дереву, кончики ее пальцев вспыхнули, но вместо обычного мягкого, желтого, как у свечи, пламени, маленькие огоньки на сей раз сделались яркими и бело-голубыми, разгораясь все сильней и сильней, пока свет не сделался почти ослепительным. Сенешаль прищурился, но не отвернулся. В дюйме от поверхности ставен ссохшиеся пальцы задергались, затем медленно задвигались, словно давно умершая Рука начала оживать.

— Что за чертовщина? — негромко спросила Фишер.

— Черт знает, — хрипло отозвался Сенешаль, не глядя на нее. — Она ничего не должна делать. Я ее еще не активировал."

"Теперь пальцы Руки Славы налились силой. Они сгибались и разгибались, явно стремясь дотянуться до древесины, и Сенешалю приходилось висеть на Руке всем своим весом. Комната наполнилась острым ощущением чужого присутствия, словно к ним присоединился посторонний. А затем Рука внезапно сжалась в кулак, затушив огни, и дважды стукнула по крашеному дереву. Звук унесся невероятно далеко, отражаясь эхом т невообразимо далеких преград. Райский вид медленно разделился надвое, ставни безмолвно распахнулись в золотую комнату, обнажив бесконечную темноту по ту сторону окна. Чернота оказалась столь глубокой, что никто не мог на нее смотреть, даже Жареный. Тамошний мрак не шел ни в какое сравнение с Черным лесом или Долгой ночью. Полное отсутствие света и чего бы то ни было вообще. Предсмертная тьма вселенной, когда звезды уже погасли, чтобы никогда не зажечься вновь.

Все с любопытством посмотрели на Руку Славы. Ладонь разжалась и теперь выглядела как обычная засушенная рука мертвеца. Сенешаль несколько раз осторожно ее встряхнул, но она явно отыграла свою роль. Ощущение чужого присутствия в комнате также пропало.