Жрец Хаоса. Книга III

— Невидимость — это не прозрачность, — её горячая ладонь легла мне на лоб, заставляя откинуть голову назад. Длинный ноготь осторожно провёл по веку, заставляя его дрогнуть. — Это вежливая просьба к миру… сделать вид, что тебя нет.

— Как?

Её губы растянулись в улыбке, обнажая острые клыки. Хвост с вишнёвой шерстью и белой кисточкой на конце обвил моё запястье, и я почувствовал лёгкое покалывание — будто сотня крошечных иголочек впивается в кожу.

— Разбей реальность на три слоя.

Она провела ладонью по воздуху, и пыльца собралась в три прозрачных сферы, которые замерли перед моим лицом. Я непроизвольно скосил глаза, пытаясь сосредоточиться сразу на всех.

— Глаза видят. Но глаза лгут, — она лёгким движением подбородка указала на левую сферу, и та дрогнула, как поверхность воды. — Ум анализирует. Но ум ленив, — средняя сфера потемнела, наполнившись дымкой. — Душа чувствует. Но душа… — её веки медленно опустились, а пальцы сложились в загадочную фигуру, — предпочитает не замечать лишнего.

В мою раскрытую ладонь с высоты упал гладкий речной камень, заставив вздрогнуть. Он был неожиданно холодным и влажным, будто только что вытащен из ручья.

— Сожми, — прошептала она, и её дыхание пахнуло жасмином и чем-то металлическим.

Я стиснул пальцы до хруста, чувствуя, как камень впивается в кожу.

— Не так! — она снова легко ударила меня веером по запястью, и боль резко пронзила руку. — Ты не кузнец, чтобы давить. Ты… соблазнитель. Сожми, как сжал бы нежный девичий сосок.

Её длинные пальцы с неожиданной нежностью обхватили мою руку, заставляя разжать кулак. Её ноготь провёл по моей ладони, оставляя горячий след.

— Чувствуешь? — её губы почти коснулись моего уха. — Ты не заставляешь его исчезнуть. Ты убеждаешь мир, что он… не стоит внимания.

— Тогда сравнение неуместно, — хмыкнул я.

— Не отвлекайся! — прервала меня кицунэ, вдруг став настоящей наставницей."

"Я попробовал снова. Расслабил руку, представив, как камень становится фоновым шумом, пылинкой в луче света, чем-то… незначительным. Мои пальцы дрожали от напряжения, но постепенно камень стал казаться легче.

Камень дрогнул. На секунду — стал размытым, как плохо отпечатавшееся воспоминание.

— Лучше, — кицунэ кивнула, и её хвост зашевелился, как живое существо. Он прикоснулся к моему виску, и я почувствовал странную пустоту в голове. — Теперь — себя.

Она ленивым движением погасила все свечи, кроме одной, которая продолжала трепетать, отбрасывая дрожащие тени на стены. Внезапно стало очень тихо — даже моё дыхание казалось слишком громким.

— Огонь видит правду. Обмани его.

Я встал, чувствуя, как затекшие ноги пронзают иголки. Остановился в углу, где сходились тени, стараясь слиться с тёмной деревянной панелью.