10000 миль, чтобы найти тебя

Что такого было в этом человеке, что, несмотря на то, как сильно меня тянуло к нему, каждый раз, когда мы были вместе, с нами всегда случалось что-то плохое? Глупо винить его во всем этом, однако какая-то часть меня, где-то глубоко, та самая наименее рациональная часть, хотела, чтобы я никогда не встречала его, не влюблялась в него и не послушала его тогда… Не сделай я всего этого, возможно, мой дядя был бы еще жив. Возможно, тогда мне бы не нужно было быть в Лондоне, задаваясь вопросом, как мне жить дальше, когда кто-то пытается меня убить.

Закрыв глаза, попыталась успокоить свои мысли, сердцебиение и дыхание."

"В тот момент самым страшным для меня было то, что я была недостаточно сильна, чтобы преодолеть свои страхи и встретиться лицом к лицу с правдой касательно того, что же вообще происходило.

Затем в палату вошла медсестра и спросила, не дать ли мне что-нибудь для сна.

Недолго думая, я поддалась действию лекарств, чтобы самым трусливым способом спастись от проблем, которые никуда не денутся к моменту моего пробуждения.

22

Никки

В тот понедельник вышел репортаж обо мне для газеты «Сан». Репортаж, бульварный заголовок которого разнесся по всей Великобритании и возродил дело о смерти моих родителей. Я долго общалась с журналистами, объясняя им, почему мы пришли к такому выводу, уточняя все факты, которые ясно указывали на то, что я – дочь Джейкоба Лейтона, но они не восприняли это всерьез, пока я не показала им письмо. И это проклятое письмо должно было появиться в газете, даже несмотря на то, что я настаивала, говоря, что мне как-то неудобно, однако, по их мнению, оно было нужно им, чтобы придать истории правдоподобность.

Мой дядя Девон связался с нами, как только репортаж опубликовали. У меня не было возможности поговорить с ним, но нам передали его приглашение встретиться и пообщаться лично.

– И что ты собираешься делать? – спросила меня Мэгги, которая составляла мне компанию с тех пор, как мне стало лучше.

Понятия не имею.

С одной стороны, у меня был Алекс, недоверявший никому, потому что все еще не мог определить, ктоотправил ему записку с угрозой, что он получил сразу по прибытии с Бали, с другой, нельзя было отрицать моего желания встретиться с человеком, который был братом моего отца… Даже если он мог представлять для меня опасность. Глубоко внутри во мне пробудилась потребность, возникшая тогда, когда яначала копаться в своем прошлом. Потребность принадлежать какому-то месту, узнать, где были мои корни, узнать, кем был мой отец, желание познакомиться с семьей, которая у меня была, потому что кроме бабушки Куты у меня больше никого не осталось.

– Тебе следует сходить… – настаивала Мэгги.