10000 миль, чтобы найти тебя

– Почему ты вдруг решил быть таким понимающим? – спросила она, улыбаясь одними губами.

Я слегка отстранился и сказал, гладя ее по волосам:

– Потому что ослеплен, морковка.

– Ослеплен любовью? – многозначительно поинтересовалась она.

– Ослеплен всеми теми моментами, когда лажал, портя наши отношения. Думаю, что наконец-то могу смотреть вперед, но только потому, что научился не смотреть прямо, понимаешь?

Мэгги рассмеялась.

– Ты сошел с ума.

– Сошел с ума из-за тебя. – И, притянув ее к себе, навалился сверху. – Нам нужно попрактиковаться перед тем, как подарим братишку Нейту-младшему.

Мэгги скривилась.

– Не будем мы его так называть.

– Как это нет? – спросил я обиженно и отвернулся.

– Решим это, когда он родится. А теперь займись уже со мной любовью, пожалуйста, – попросила она меня, задирая мою футболку в неудачной попытке стянуть ее через голову.

– Какая настойчивость, женщина, – поддразнил я, притворяясь утомленным. – Такими темпами ты оставишь меня без потомства.

Мэгги снова рассмеялась.

– С каких это пор ты так заинтересован в создании большой семьи?

Мне не хотелось говорить ей, что это ради того, чтобы быть уверенным в том, что у нас будет общий ребенок, поэтому вместо этого просто пожал плечами.

– Чтобы быть уверенным наверняка, что кто-нибудь уж точно унаследует семейный бизнес…

До сих пор в шоке от ситуации с Лейтонами.

Мэгги шлепнула меня по руке, чтобы я не шутил на эту тему."

"– Ладно, ладно, – мой голос звучал спокойно. – Скажем так, мне просто нравится практиковаться для достижения совершенства.

Я поцеловал ее прежде, чем она успела что-либо сказать, и мы потерялись в объятиях друг друга… любя друг друга так, как у нас получалось лучше всего.

35

Никки

Возвращение на Бали можно сравнить с добавлением кислорода в мои вены. Это было все равно что вдохнуть полной грудью. Местные запахи, влажность, песок под ногами, море, яркое солнце, подношения, волны, серфинг, йога… Я снова чувствовала себя самой собой.

Я вернулась на Бали, спасаясь бегством от всего, с чем столкнулась в Лондоне. Села в первый попавшийся самолет, как только узнала, что убийца моих родителей приговорен к ста годам тюремного заключения. Беренгер сгниет в камере, и, хотя я и считала, что сняла с себя огромный груз, все равно не чувствовала того счастья, которое, как мне казалось, испытаю от этого. Наверное, не чувствовала счастья, потому что это бы не вернуло ни меня, ни ничего из того, что произошло в Лондоне, как и не вернуло бы мою маму, отца, брата и дядю.

Когда я вернулась на остров, Эко, Гас и Бату были в порту, сидели на песке и ждали, когда я наконец сойду на берег. Мои глаза наполнились слезами при виде моей настоящей семьи, которая ждала моего возвращения.