50 и Один Шаг Ближе

Мы не раз смеялись и шутили так друг с другом, но сейчас каждый звук, каждое слово обрело смысл и очертания.

Вхожу медленным шагом в огромную и знаменитую библиотеку нашего университета, и подхожу к компьютерному поисковику необходимой книги. Сделав глубокий вздох, я вбиваю единственного, кого знала из садистов – Маркиза Де Сада. Никогда не интересовалась такой литературой, а пока изучать мир Ника я не готова, поэтому я нахожу необходимый стеллаж и первую книгу «Жюстина, или несчастная добродетель».

Бросаю взгляд на часы, убедившись, что у меня есть в запасе ещё полтора часа.

Сажусь на пол между стеллажами и открываю книгу. С каждым словом я всё больше и больше чувствую, как тошнота подкатывает к горлу и после сцены насилия Жюстины в лесу Сент-Флореном, с характерным звуком захлопываю книгу.

– Фу, – кривлюсь и ставлю её на место. Нет, я не неженка, могу спокойно смотреть на кровь, на порезы, но для меня физическое принуждение – это настолько отвратительно, что не могу ни читать такие произведения, ни думать о таком. Боль. Я не могу терпеть её, для меня это табу, как для Ника весь этот мир.

Пока я спускаюсь на первый этаж библиотеки перед моими глазами стоит сцена, красочно представленная моей обширной фантазией – Ник бьёт меня по лицу, я кричу, вырываюсь, но его губы растягиваются в пошлую ухмылку, и он наотмашь меня ударяет по щеке, что я отключаюсь, слыша в затухающем сознании его триумфальный смех.

Мотнув головой, я выпускаю воздух сквозь зубы и прогоняю прочь от себя такие мысли. Не должна думать о нём, и он вряд ли ещё появится рядом после того, что я вчера сказала.

Поблагодарив все потусторонние силы, которые решили, что сегодня на курсе психологии у нас будет тест, я с удовольствием принимаюсь за него.

Хотя я не уделяла достаточно времени этой профессии, но всё же хоть какое-то пояснение мыслям о Нике и его «особом вкусе».

После пар, я вернулась домой ещё более разбитая, чем уезжала. Если я продолжу в таком же духе, то точно это ничем хорошим для меня не окончится.

– Добрый вечер, Мишель, – меня, как обычно, встречает у порога Лидия, и я ей натянуто улыбаюсь, снимая с себя куртку.

– Добрый.

А где родители? – Интересуясь, разуваюсь и беру в руки сумку.

– В гостиной, – она показывает головой в сторону комнаты, и я ей киваю, направляясь туда.

Останавливаюсь в дверях и замираю, наблюдая идеалистическую семейную картину. Мама сидит на диване с книгой в руках, а папа с бокалом виски и айпадом, где уверена, читает или биржевые новости, или следит за ценой на нефть. Если всех нас поставить рядом, то мы отлично будем смотреться на обложке «HomeJournal», такие же искусственные и плоские.