50 и Один Шаг Ближе

Может, тебе что-то принести? – Спрашивает девушка.

– Нет, спасибо. Всё уже хорошо, видно, отравилась, – и новая ложь срывается с моего языка. Кривлюсь.

– Тогда мы ждём тебя, – бросает она, и я слышу удаляющиеся шаги за дверью.

– Не смей больше так делать, иначе я тебе выцарапаю глаза, – угрожающе выставляю указательный палец и тыкаю в него, разворачиваясь, чтобы выйти.

– Подожди, Мишель, – говорит и вкладывает в мою руку что-то мягкое, и я удивлённо перевожу на неё взгляд.

– Надень, не хочу, чтобы ты ходила голой.

Вздыхаю и усмехаюсь от его предусмотрительности. Трусики. Он прихватил с собой обычные шелковые трусики, потому что наверняка знал мою реакцию и от этого становится с каждым ударом сердца тяжелее внутри. Быстро натягиваю их и отворачиваюсь, щёлкая замком и нажимая на ручку.

– Мишель, тебе следует знать, я иногда говорю не то, что должен, а то, что привык. Но ты другая. Дай мне шанс, хотя бы ненадолго забери меня с собой, – тихо произносит он, но я с силой толкаю дверь, чтобы выбежать из этого ада. Его ада, куда он меня вовлёк. Боюсь сдаться и подчиниться ему полностью, телом и разумом. Это катастрофическая зависимость оглушает меня, не даёт дышать и заставляет чувствовать его ближе.

Непозволительная роскошь сказать ему «да», но как мне поступить дальше, я не понимаю. Хочу его полностью, и не верю ему. Но ничего не поделать с этим дьявольским притяжением.

Сорок четвёртый шаг

Никогда не чувствовала себя настолько грязной, как сейчас. Оборвать. Мне требуются силы, чтобы оторваться от Ника. Да, признаю, влюблена в секс с ним. Он первый, единственный и точно неповторимый. Но всё это омерзительно, настолько, что не я его, а он меня окунает головой в эту гниль. И вокруг меня всё окрашивается во мрак.

Его чернота. Его шоколад. Горечь. Во мне живёт одна горечь и ненависть к самой себе.

Почему все мои разумные мысли отключаются, когда он трогает меня, говорит эти, точно бьющие по моей броне, слова. А поцелуй? И как пережить это? Он трахал меня, именно трахал, как бездушную куклу. А мне было всё равно, лишь бы достичь пика, ощутить его в себе, упиваться его ароматом и плыть. Что он делает со мной? Что я позволяю ему делать?

Иду к нашему столику, а мои ноги дрожат. До сих пор ощущаю его внутри себя. Это наваждение застревает неприятным комком в горле и не даёт сглотнуть его. А только знать, что я только делала, и мне это понравилось.

Как только подхожу к нашей компании, разговоры прекращаются, и всё внимание направлено на меня. Я ёжусь под такими пристальными взглядами и замечаю, что Тейра и Амалия поменялись местами, и теперь сестра Марка сидит справа от меня.

– Милая, всё хорошо? – Заботливо интересуется мама, и я киваю, опускаясь на стул.