50 и Один Шаг Ближе

Сейчас он похож на сумасшедшего, и мне страшно, тем самым животным страхом, что он перестанет контролировать себя. Уже перестал. А я тут одна. Мне некуда бежать.

– Да, она сама сказала, – тихо отвечаю.

– Тогда я скажу тебе, что она пережила, и почему я не смог. А ты уж реши, насколько я ещё держусь, чтобы не разнести всё здесь к чёртовой матери! Ты ведь этого хотела, крошка? – Ядовито шипит он, и я делаю шаг назад.

– В шесть я узнал, что такое секс. К десяти знал о нём всё, буквально всё: что такое минет, какие бывают позы и как разрывать анальное отверстие. Меня усаживали каждый вечер на стул, привязывая к нему, и показывали шоу, на котором мой отец трахал мою мать в разных позах и требовал, чтобы я смотрел, не отводя глаз. Иначе, он приведёт сестру, а ей было всего пять. И мне приходилось это делать, мама была под чем-то, он вкалывал ей какой-то наркотик, потому что она напоминала стеклянную куклу. А вот я был только под тем самым отвращением и ненавистью к этому ублюдку. А потом он бросал её, оттраханную и отключённую в меня. Развязывал меня и шёл за новой бутылкой, чтобы продолжить уже со мной. А я ухаживал за ней, приводя в порядок. Да, многое она не помнила, но я запомнил каждую секунду, каждый его вздох и кряхтение на ней. Каждый выброс спермы в неё. А потом он возвращался, сажал меня напротив и долго смотрел на меня, ожидая хоть каких-то слов. Но их не было, у меня не было той силы, чтобы противостоять ему. И он наслаждался этим, пытаясь вырвать из меня хотя бы крик, когда прижигал каждый сантиметр моего рта. Я был его рабом, а мать секс-игрушкой, только вот до сестры он не добрался. Я даже сейчас помню этот запах, который царил в этом доме… лачуге, где не было отопления, да ничего там не было, кроме извращений. Пот, зловоние дешёвой водки и спирта, и его гнилое дыхание. И да, конечно, моя мать всё забыла и пережила, потому что она смогла убежать. А я остался там с девятилетней сестрой! В этом аду, моём личном аду, и у меня не было выхода! Его просто не было! Теперь моя мама живёт новой жизнью, перечеркнув старую. А вот я… как мне было жить с этим? Как мне было не вспоминать это? Ну что, удовлетворена, Мишель? Ты это хотела услышать?

Мои глаза враз туманятся. Боль… чувствую такую боль и ужас внутри, что с моих губ сорвался судорожный вздох, а по щеке скатывается слеза, затем ещё одна и ещё. Так красочно всё представляю у себя в голове, что словно сама нахожусь в том времени. Вижу маленького мальчика, терпящего издевательства над собой, защищающего сестру и мать, как он мог. Как умел.

– Достаточно для тебя? Я могу ещё рассказать, как он трахал её в зад, что потом у неё шла кровь. Он разрывал её, продавал таким же, как и он, пьяницам и наркоманам, а ей было всё равно, она была под кайфом.