50 и Один Шаг Ближе

Как только вернёт меня в университет, попрощаюсь с ним, как и намеревалась.

Парадокс: он пугает меня своей настойчивостью, и я понимаю, что мне это нравится. Мои защитные барьеры с громким треском ломаются и это плохо, это чертовски плохо.

– Расскажи мне о себе, – нарушает он тишину, когда я откладываю приборы, осилив только половину равиоли.

– Ты и так знаешь про меня, – бурчу, беря в руки бокал с водой. Откуда он знает, что я пью именно воду с лимоном?

– Мишель, хватит дуться. Ты хочешь быть взрослой, так не веди себя как ребёнок. Я задал вопрос, ты отвечаешь. Это у нормальных и воспитанных людей называется диалог, – с расстановкой объясняет он, как отсталой. Посылаю ему раздражённый взгляд, а его идеальные губы растягиваются в улыбке.

– Я тоже задавала тебе вопросы, но ты их проигнорировал, – упрекаю его.

– Я отвечу на них, обещаю, только всему своё время, крошка, – он продолжает улыбаться. Чёрт, я снова пялюсь на его губы, а затем глубоко вздыхаю и перевожу взгляд на свои пальцы, играющие с ножкой бокала.

– Что ты хочешь знать? – Сдаюсь и вопросительно смотрю на него."

"– Чем ты живёшь? Что ты любишь? Как проводишь свободное время? – Подсказывает он, и я начинаю хмуриться, обдумывая свою речь.

– Ты копался в моих данных? – Неожиданно даже для себя спрашиваю я.

– Да, – без тени стыда отвечает он.

– Тогда ты знаешь дату моего рождения, мою группу крови, кто мои родители, мою сестру ты видел, где я учусь тоже для тебя не новость и то, что помимо финансов хожу на психологию. Люблю фотографировать, в шестнадцать подруга подарила мне фотоаппарат, и я сильно увлекалась этим, обожаю портретную чёрно-белую съёмку, – вспоминая своё хобби, я немного улыбаюсь, и Ник ободряюще отвечает мне тем же.

Я уже чувствую, что напряжение вновь отпускает меня, и могу свободно говорить с ним о своей жизни.

– Почему именно чёрно-белую? – Интересуется он, потягивая апельсиновый сок.

– В них есть таинственность, некая недосказанность и мне нравятся оттенки серого, ведь на фото присутствуют только два цвета: чёрный и белый, а остальное это производные. И удивительно насколько их много, изображение становится чем-то большим, чем обычный щелчок фотоаппарата. И когда я пересматриваю такие фото, будь то человек или природа, это как будто… знаешь, воспоминание, имеющее свою историю, она живая и реальная. У неё есть продолжение, есть прошлое и будущее, – возбуждённо заканчиваю свой монолог, а затем смущаюсь такой открытости, опуская голову. Никогда не делилась этими своими ощущениями, и это начинает меня раздражать, что он так просто вытянул их из меня.

– Не надо этого делать, Мишель, мне понравилось, с какой страстью ты говорила, это завораживает.