50 и Один Шаг Ближе

Мои быстрые шаги повторяют биение сердца, но сильная хватка за мой локоть останавливает меня, что я теряю равновесие и падаю прямо на грудь Ника, хватаясь за его пиджак.

– Ещё раз так сделаешь, я тебя…

– И что ты сделаешь? – Перебиваю его и зло смотрю в горький шоколад его глаз, которые изводят уже меня, не дают покоя и заставляют дрожать.

Он хватает меня за волосы и наклоняется, что наши губы слишком близко, едва не касаются. Чувствую, что он зол, чертовски зол на меня, у меня такие же эмоции, и я не скрываю их, с вызовом смотрю на него, ожидая следующей реплики.

– А теперь соври мне, что между нами ничего нет. Соври, что ты не возбуждена, и не хочешь видеть меня. Тебе не понравилось наше общение и не реагируешь на меня. Выдумай новую сказку для себя, насколько силён алкоголь в твоей крови до сих пор. Ну же, Мишель, соври мне, – рычит он.

– Отвали. От. Меня, – чётко говорю я.

Ощущаю его прерывистое горячее дыхание на своих губах, и его глаза меняются, злость сменяется чем-то иным и его зрачки расширяются, я вижу себя в их отражении. Меня трясёт от него.

– Молодец, прекрасная ложь, – уже спокойней произносит он и склоняется к моему уху. – Буду ждать новой встречи, крошка. Думай обо мне, как я о тебе.

С этими словами он оставляет на моей скуле лёгкий поцелуй и отстраняется, не дав мне ответить, да и, вообще, сообразить. Обескуражена. Смотрю на него, как он быстрым шагом идёт к своей машине, а я остаюсь в холодном мире, без его тепла и этот осадок опускается к моим ногам. Моя рука непроизвольно дотрагивается до отпечатка его губ. Мои щёки полыхают, как и всё внутри меня.

Седьмой шаг

– Я дома, тюремщики! – Громко кричу с порога, снимая ботинки и сбрасывая с себя пальто.

– Мишель, добрый вечер, – мне навстречу идёт наша домработница Лидия, и я улыбаюсь ей.

– А где все? – Спрашивая её, подхватываю сумку и направляюсь на кухню.

– Мистер и миссис Пейн на деловом ужине с партнёрами, Тейра куда-то уехала, она не поставила меня в известность. Твой отец сказал, что я должна тебя встретить, накормить и никуда не выпускать, – женщина виновато поджимает губы и указывает мне на стул.

Горько усмехаюсь и подхожу к раковине, чтобы всполоснуть руки. Мы двигаемся молча, у меня нет желания сейчас обсуждать что-то, а Лидия слишком хорошо меня узнала за всю жизнь, чтобы надоедать мне поверхностным трёпом. В висках ощущаю неприятную пульсацию и начинаю надавливать на точки пальцами, закрывая глаза.

Это был сумасшедший день, и мой организм не справляется с таким потоком информации и сменой эмоций. Я не переживала в жизни ещё ни разу накатываемые волны различных состояний. Всё, что ново – пугающе, а я зациклена на стабильности и чётком графике жизни.