А в остальном, прекрасная маркиза…

Трубку взял Ваня:

– Поняла? Мы приобрели невероятно прожорливую девицу. Уже кормили ее хлебом, кашей, шоколадом, черносливом. А она все просит. Дочура, предложи Насте печенье. Надь, как ты?

– Много работы.

– Держись!

– Я тебя очень люблю.

– Я тебя тоже.

– Давай, я уйду с работы и буду только ублажать тебя?

– Интересные мысли. К тебе случайно там никто не пристает?

– Что за глупости! – встрепенулась я.

– Извини! Надюша, нам время купаться. Скажи дочуре, что Настю в ванную брать нельзя, – тихо попросил муж. – Кукла из ваты вперемежку с пластиком, в воде речевой механизм точно сдохнет.

Еще несколько минут я объясняла дочери, почему нельзя купаться вместе с Настей. И мои аргументы-наставления казались очень важными. То, что там, в зале ресторана – мишура, спектакль, самодеятельное представление. А за сотни километров от меня, в моем доме – настоящее и единственно ценное. Обычно я помню, что длинные разговоры по сотовому телефону – ущерб семейному бюджету, но тут было плевать на деньги. Хотелось услышать от мужа добрые слова. Но Ваня торопился – время купания. Я сама же настаивала на строгом соблюдении режима.

Нажав кнопку отбоя, едва не заскулила.

Спокойно! Медленно дышим. Восстанавливаемся. Делаем отрешенное лицо. Идем. Спина ровная, голова задрана. Хороша я, чертовка! С соседних столиков рассматривают, Игорь плавится от гордости, мужики-заказчики только слюни не пускают, женщина-заказчица губы поджала презрительно. Тётя! Если бы вы знали! Мне сейчас хочется быть чемпионкой среди дурнушек!"

"Враки! Начала врать мужу, перекинулась на себя. Если женщина говорит, что хотела бы пригасить свою неземную красоту, поверить ей может только шизофреник. Или врач-психиатр, он же пропишет лекарства от умопомешательства.

Опускаю малозначащие подробности – как выходили из ресторана, договаривались, когда завтра встречаемся для осмотра территории, как мы с Игорем брели до гостиницы. Скажу только, что мне удалось блокировать его попытки целоваться под луной и в романтической тени скелетов старых яхт.

Гостиничный номер Игоря был на первом этаже. Мой – на втором. Подходя к своей двери, он похлопал меня ниже спины:

– Прими душ, детка! Через пятнадцать минут я – у тебя!

Открыл номер и скрылся за дверью.

Будто и не было моих отказов, просьб, уговоров! Помойся и жди! Привередливые нынче пошли удавы, хотят чистенькими кроликами питаться.

Я стояла у окна в номере, смотрела на темный залив. Воды не было видно, она только угадывалась – холодная и зловещая.