А в остальном, прекрасная маркиза…

Заиграла музыка. Снова медленный танец. Из репертуара Леграна, мелодия сентиментальная до крайности, еще бы чуть-чуть в нотах поменять, и зазвучит душещипательность тюремного романса. Музыка не оставляла вариантов: танцевать, приглашать даму, кружиться с ней в тесных, допустимых моментом объятиях. Вадик называл медленные танцы узаконенным лапаньем.

Галя перехватила взгляд, который Аполлинария бросила на Вадика: приглашайте, я согласна.

Вот уж дудки! Мало ей Тимура! Галя ленивым небрежным взмахом руки прикоснулась к Вадиму. Он был совершенно туп! Не понимал игры взглядов и жестов. Пришлось, отвернувшись, чтобы никто, кроме Вадика, ее не увидел, процедить:

– Танцевать. Быстро! Приглашай, пошли!

Тимур с женой и американцем остались разговаривать. Галя с Вадиком танцевали. На них глазели. Вадик томился. Галя не могла сообразить: как она сейчас, когда Тимур, вежливо улыбаясь американскому начальнику, исподволь наблюдает за ней, должна выглядеть. Быть хмуро возвышенной? Или веселой и беззаботной?

Однажды Тимур на производственном совещании, когда Галя разразилась смехом над абсурдом очередной американской инструкции, сказал: «Твой смех возвращает в детство». Тимура не поняли, уставились недоуменно. Он поправился: «То, что нам кажется детскими играми, для американцев – стержень. Они не дураки, прошли серьезный путь становления бизнеса. Поэтому – без хиханья и хаханья, конструктивно – думаем, что ответить, чтобы не сильно наврать».

Веселиться, смеяться – самое лучшее, пришла к выводу Галя. И потребовала от Вадима:

– Смеши меня!

– Чего?

– Качественно смеши меня, чтобы все видели мое радостное лицо и слышали мой заливистый детский смех.

– Какой смех? – снова переспросил Вадим.

– Зараза!

Слово «зараза» у Гали и у ее подруги, жены Вадика Насти, служило ругательством на все случаи жизни.

– А ты сама не можешь посмеяться?

– Не могу, я же не сумасшедшая.

– Вот это спорно. Пощекотать тебя?

Он забрался пальцем в вырез ее платья на спине и поцарапал. Галя передернулась от возмущения.

– Прекрати! Господи, какой ты недотепа!

– Здрасьте! – обиделся Вадик.

– Быстро расскажи смешной анекдот.

– Ни один приличный в голову не идет.

– Рассказывай неприличные.

– Ну, без претензий! Сама попросила.

Эффект получился – лучше не придумаешь. Галя задирала голову, с неподдельным интересом, а также с оторопью и тихим ужасом слушала, как партнер что-то говорит, потом вскрикивала возмущенно, била его кулачком в грудь, как бы наказывая, и заливалась смехом.

Когда кончилась музыка, Вадик спросил:

– Нам еще долго тут кренделя выписывать?

– Можно уходить. По-английски, ни с кем не прощаясь. Плавно двинули в сторону вестибюля. За талию меня приобними, типа – мы воркуем.