А потом я проснусь

— Для чего ты их оправдываешь? — не без раздражения спрашиваю я, но Ярослава тут же меня обрывает.

— Я их не оправдываю. И просто знаю, что так оно и есть. Если бы мои папа и мама могли любить меня больше, они бы никуда не исчезли. И твой папа тебя любит, как умеет, а ты на него за это злишься. Ему самому любви не хватило, а ты еще и злишься на него в ответ.

— Слушай, ну я ведь тоже человек…

— Да, и очень хороший, — снова перебивает она. — И все благодаря ему и твоей маме, хотя они мне на том ужине вообще не понравились. Получается, они все правильно сделали. Если ты таким классным вырос.

Такую Ярославу я еще не видел. Твердо уверенную в том, что она говорит, и готовую разбить в пух и прах любой мой аргумент. Обычно я чувствую себя с ней немного «сверху», если можно так сказать — все же я старше, опытнее и образованнее, но сейчас «сверху» определенно оказалась она.

— И что же ты мне делать предлагаешь? — спрашиваю я, желая услышать ее рекомендацию по гармонизации детско-родительских отношений в семье Волынских.

Ярослава пожимает плечами.

— Не знаю. Могу сказать только то, что делала бы я, если бы мама с папой были где-то рядом.

Приезжала бы к ним как можно чаще и обнимала… — Ее глаза начинают сверкать от влаги, голос натянут и дрожит. — Ты даже представить не можешь, Алан, какое это огромное счастье — иметь семью.

36

— Что это с тобой? — Сведя к переносице седеющие брови, отец с подозрением смотрит, как я выхожу из машины. — Ключи от квартиры потерял, а на отель денег не хватает?"

"— Просто решил заехать к родителям, — поясняю я и иду к багажнику, чтобы вытащить то, что привез с собой: цветы для мамы и бутылку вина стоимостью тысячу баксов. Я голову сломал, что купить человеку, у которого есть все и который помимо работы и выноса мозга собственному сыну больше ничем не увлекается, и решил, что это единственный подходящий вариант.

Отец без слов принимает мой выстраданный подарок и первым идет в дом. Я смотрю на его спину, обтянутую неизменной сорочкой от Бриони, и думаю о том, что приехать сюда добровольно и без предупреждения было хреновой идеей. Эмоциональная речь Ярославы не прошла даром и, проведя с ее послевкусием пару дней, я решился попробовать. В чем-то она действительно права: в свои двадцать девять мне следует быть выше обид на родителей.

Не заладится вечер — можно в любой момент сесть в Яго и уехать. В конце концов, я тут по собственной инициативе, а значит, и положенных часов высиживать не должен.

— Мне? — с плохо скрываемым удивлением произносит мама, когда я вручаю ей букет белых роз. В ее случае экспериментировать не хотелось, так как не было уверенности, что она оценит. — Спасибо, Алан.

Я принимаю от нее поцелуй в щеку и машинально смотрю на отца, небрежно ставящего мой презент в винный шкаф.