А потом я проснусь

— Я телефон подобрала, а тут вы звоните… Знакомую вашу только что на скорой увезли. Валялась в подворотне без сознания.

В последующие несколько минут узнаю о себе одну важную вещь: мой мозг не лишается возможности соображать даже в моменты самого страшного отчаяния. По крайней мере, его хватает на то, чтобы выяснить адрес дежурной больницы и срочно выехать туда. Такого я не испытывал, даже когда мать Вильдана, рыдая, сообщила, что ее единственный сын и один из моих лучших друзей разбился на мотоцикле. Потому что Виль обожал экстрим — таких, как он, называют адреналиновыми наркоманами, и где-то в голове я, наверное, всегда держал, что это когда-то может случиться.

Но, блядь, не с Ярославой. Только не с ней. Нет ни одной объективной причины для того, чтобы с ней произошло что-то плохое. Потому что она лучший человек из тех, кого я знаю. Безобидная, как бабочка, даже если на первый взгляд может так не показаться. От нее отказались родители, и недавно их жизни ушел последний близкий человек… Поэтому я не понимаю… Сука, не понимаю, как так вышло, что она могла оказаться без сознания в подворотне.

Женщина, которая подобрала ее телефон, толком двух слов связать не могла: сказала, что видела, как санитары затаскивали ее в скорую без сознания, но что произошло, ей неизвестно. Нашли Ярославу метрах в трехстах от дома. Каким-то образом мне удалось поблагодарить женщину за неравнодушие. Если бы не ее звонок, я бы еще долго мог пребывать в неведении.

— К вам девушку должны были привезти где-то полчаса назад, — с ходу выпаливаю я сотруднице в приемном отделении скорой. — Ее нашли без сознания.

— Подождите пока, — равнодушно отвечает она, деловито листая потрепанную тетрадь. — Вон туда сядьте.

В другое время я бы проигнорировал этот отголосок совка и действительно терпеливо дождался, пока эта тетка закончит имитировать подобие сверхзанятости. Но не сейчас. Потому что если выбирать между Ярославой и чем бы то ни было, я всегда выберу первое. И этой нерадивой представительнице больничной власти тоже следует расставлять приоритеты.

— Вы слышали, что я сказал? Мою девушку нашли без сознания. Думаете, я спокойно сяду и буду смотреть, пока вы листаете журнал?

— Грубить мне не нужно… — возмущенно начинает толстуха.

— Я вам не грублю. Вы здесь для чего сидите? В чем суть вашей работы? Врачи жизни спасают, скорая экстренно больных доставляет…А вы здесь для чего? Чтобы делать вид, что на самом деле тут всем на всех наплевать? Ты на секунду представь, что сюда твою дочь или мать привезли, потому что их нашли в подворотне без сознания… — От зашкаливающих эмоций я перехожу с ней на «ты».