А потом я проснусь

Подсознательно я готов к тому, что она огреет меня кулаком или прокусит губу: я, в конце концов, напал на нее без предупреждения и не остановился даже после выраженного протеста, — но совершенно не жду того, что спустя несколько секунд она вдруг обнимет меня за шею и с жаром, не меньшим, чем я, ответит на поцелуй.

От неожиданности в мозгах коротит. По отдельности плюс и минус в батарейке не дают ничего. Ток возникает лишь при их непосредственном контакте, как сейчас. Ее язык минус, мой — плюс, ну или наоборот. Если изначально я потянулся к ней, ни на что не рассчитывая, то сейчас меня накрывает чистейшая первобытная жажда.

Засунуть руку ей между ног, сжать ее задницу. Разложить на этом хлипком столе. Раздеть, подмять, проглотить. Увидеть самое честное выражение ее лица.

Запускаю ладонь ей под футболку. Гладкая кожа, выступающие бусины позвоночника, острые лопатки. Лифчика нет. Если совсем немного завести руку вперед, смогу почувствовать ее соски. Если твердые — значит,возбуждена не меньше, чем я. Хотя ее учащенное дыхание, граничащее со стонами, говорит само за себя.

Ярослава была права. Плевать мне сейчас на то, как сильно она далека от идеала, который я себе нарисовал.

Пока она молчит, целовать ее и касаться — идеально.

Опустив ладони ниже, я делаю то, что хотел с первого дня нашего паршивого знакомства: сдавливаю ее задницу. Кровь окончательно отливает от головы и сокрушительной волной устремляется в пах. Самое насущное желание сейчас — это снять с нее джинсы и увидеть, как она выглядит без них. Заблаговременно возникшая перед глазами картина лишает меня терпения: я машинально ощупываю пояс на ее джинсах в поисках пуговицы.

— Эй… — бормочет Ярослава и, резко отстранившись, выдает уже громкое и полноценное: — Эй! Ты совсем оборзел?

Я был бы рад, если бы такое скорое возвращение на землю избавило меня возбуждения, но этого, увы, не происходит.

Глядя в ее сверкающие от возмущения глаза, я по-прежнему испытываю сильнейшую тяжесть в паху и плюсом к нему — острое разочарование. Оборзел? Разве не ты только что стонала мне в рот?

— Когда двое по обоюдному желанию целуются ночью в пустой квартире, нельзя исключать возможность секса, — медленно выговариваю я, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание.

— Так это ты сам на меня набросился! — рявкает Ярослава, обнимая себя руками. То ли от гнева, то ли смущения ее щеки покраснели.

— Слушай, прекрати на меня орать. Насиловать тебя я в любом случае не собирался, — для убедительности я демонстрирую ей поднятые вверх ладони. — Но, справедливости ради, замечу, что не стоит проворачивать фокусы с «подойди ко мне», если ты хотела спокойно и дальше продолжать есть пиццу.

— Ты же не животное вроде, — раздраженно бросает она, поправляя футболку.