Жестокая свадьба

— Ну что ты, детка, — с задумчивым видом ответил тот, — для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер слишком мало. Пожалуй, я не стану менять условия.

Забрал чеки на получение наличных и уехал. На следующий день он заглянул попрощаться и сказал, что улетает в Южное полушарие. Данка пошутила про сомалийских пиратов, и Костя странно замолчал. Она тогда тоже замолчала. Кто его знает этого Аверина...

Костя трогательно простился с детьми, заверил, что обязательно покатает их на вертолете и отбыл. Данка сразу перезвонила Оле, но та не брала трубку, и она помчалась к сестре, сбросив детей на Данияла.

Ольга открыла заспанная и зареванная. Данка быстро заварила чай и принялась отпаивать сестру, а сама попробовала хоть что-то выпытать. Но Оля уверенно сообщила, что эта страница ее жизни перевернута и что Аверину там больше нет места.

— Пока книга не закончена, все еще можно изменить, — вспомнила Дана слова бабушки Мадины, пытаясь утешить сестру. — Это бабушка Данияла сказала.

— Все верно, — согласилась Оля, накручивая на палец локон и глядя в чашку с чаем, — правильно она сказала. Но в книге могут появиться новые персонажи и изменить сюжетную линию. Или же всплыть старые. Так что я решила дать нам с Богданом еще один шанс.

…Данка с замиранием сердца увидела, как из закрывающейся волны показалась знакомая фигура, и шумно выдохнула.

— Ура! — закричал Никита, а Настя засмеялась и захлопала в ладоши.

Когда Даниял вышел на берег, они повисли на нем все втроем. Он обхватил одной рукой Данку, а второй обоих детей. Дан обнимал свою семью, и Дана первой поцеловала мужа, потому что знала: раньше ночи такой возможности у нее не будет.

— Пап, а можно теперь я на борде прокачусь? Только там, где волна поменьше?

— Папочка, а ты обещал, что мы поплаваем с черепашками!

Даниял улыбнулся, вернул жене поцелуй, а потом присел перед детьми на корточки. Данка знала, что он будет кататься с Никитой на волнах, плавать с Настей и черепашками, рассматривать рыбок, измерять длину пляжа приставными шагами, стрелять в тире и учиться заплетать косички."

"Зато его ночи принадлежат только ей, и теперь Дана могла сказать совершенно точно, какой бы длинной и тернистой ни была их дорога друг к другу, они оба упрямо шли по ней. И если бы понадобилось, то прошли бы снова и снова.

Конец!"