Афганский рубеж 4

— Пошли вправо, — сказал я в эфир Севе, отклоняя ручку управления, как только скорость достигла отметки в 110 км/ч.

— Понял.

Быстро пересекли трассу, ведущую на Газни. Горы в свете луны кажутся непроходимой стеной. Воздушный поток от винтов поднимал в небо пыль, скрывая звёзды.

Чем дальше мы удаляемся от базы, тем больше начинает давить эта безмолвная темнота. Вибрация слегка ощущалась на ручке управления. Тело вроде и расслабленно, но напряжение начинает нарастать.

— Обходим справа, — дал я команду Всеволоду, когда по курсу возник склон хребта Сургар.

— Понял, — ответил Винокура.

В зеркале заднего вида был заметен только силуэт моего ведомого, который хорошо держался за мной. Прошли горный хребет и начали очередной манёвр ухода от столкновения.

— Петрович, давай над речкой пойдём, — предложил я.

— Согласен. Там дорога идёт вдоль ущелья. Может кого зацепим, — ответил по внутренней связи Липкин.

Я предупредил Севу, и мы начали снижаться к ущелью, по которому и протекала река Газнируд. Радиовысотомер несколько раз напоминал об опасной отметке, которую я чуть было не пересёк в процессе маневрирования. А уж тут было где поработать органами управления!

Поворот за поворотом, один склон сменяется расщелиной, которую приходится перелетать.

Внизу не было огней, практически нет ориентиров. Только чёрная бездна. За каждым камнем или в расщелине могут быть душманы.

— Курс 270. Как раз пройдём рядом с высотой 1972, — подсказал Кеша, как только мы прошли слева от горы Регубарай.

— Пошли вправо, — скомандовал я и плавно отклонил ручку управления.

Выровняв вертолёт, я заметил, что здесь уже нет той дымки, что была в самом начале маршрута. Луна хорошо освещала каменные гребни.

На мгновение можно уловить из темноты извилистые тропы и утоптанные дороги. Как представлю, что сейчас кто-то из духов может вести караван на вьючных животных! И ведь обнаружить с воздуха их совершенно невозможно. К тому же местные пастухи знают эти места наизусть.

— Командир, слева… нет, не то, — пытался Кеша уловить под нами хоть какое-то движение.

Временами мне самому казалось, что я замечаю едва различимые движения. Может, это ветер гонит песок, а может и правда кто-то из духов…

Петров то и дело сверял маршрут, отмечая контрольные точки.

Липкин тоже напоминал о себе, высматривая хоть какой-то огонёк в непроглядной тьме.

Парашют слегка давил на плечи, а сам я продолжал пытаться выхватить признаки караванов в долине. А их всё не было.

— Саныч, сколько ещё времени можем летать? — спросил Липкин.

— Час и десять минут. Ведомый и того меньше.

— Просто совсем ничего. Никакого костра или огонька. В кишлаках даже темнота.

— Есть ещё время… — произнёс я и тут же прервался.

Слева увидел, как что-то блеснуло между двумя горными грядами.