Афганский рубеж 4

И в-третьих, у меня приказ генерал-лейтенанта Целевого о выполнении специальной задачи по поиску и уничтожению караванов. И не вам решать, кто будет в моём экипаже.

Углов тут же взбеленился и начал тыкать в меня пальцем.

— Вы забываетесь, Клюковкин. Правильно вас сюда отправили командовать этим подразделением. Не зря вы здесь оказались. Говорите, Целевой вам приказал? Ну-ну! Посмотрим!

Углов ещё пофыркал и тоже направился на выход из кабинета.

— Вы дозащищаетесь, Клюковкин. Я видел ваше представление на орден. Считайте, что получили от меня выговор и можете не ждать своё «Красное знамя».

— Зато у меня настроение хорошее. Лучше, чем у вас, — ответил я.

Углов что-то брякнул и пошёл на выход. Я начал собирать обрывки карты, когда услышал за спиной чьи-то шаги. Обернувшись, я увидел растерянного Кешу.

— Командир, не стоило. Дал бы мне его послать, и на этом бы закончили.

— Ничего страшного. Если дураку не намекнуть, что он дурак, он так и будет жить в неведении, — ответил я, и Кеша слегка приободрился.

В расчётное время поднялись в воздух. Ломов не сразу начал поспевать за всеми манёврами, но к 10-й минуте полёта стал держаться ровнее.

— 104-й, не отстаёшь? — сказал я в эфир, проходя рядом с очередной сопкой.

— Справа на месте, 102-й, — спокойно ответил Виктор.

— Командир, а звёзды сегодня сверкают ярче, чем вчера, — заметил Кеша.

— Звёзды — хорошо, а что у нас по маршруту? — спросил я.

— Прошли второй поворотный пункт. Далее курс 140°, — доложил Иннокентий.

Безоблачным небом над приграничными районами Афганистана любоваться не было возможности. Пусть ночью и тяжелее стрелять с ПЗРК, но прижиматься к земле всё же не стоит. Тем более что она сегодня хорошо просматривается.

— А в прибор хорошо всё видно, — сказал по внутренней связи Липкин, сидящий в грузовой кабине.

В сегодняшнем вылете он решил воспользоваться ночным биноклем БН-2. И чем дальше мы удалялись от Шахджоя, тем больше командир спецназа удивлялся.

— Вот там точно кто-то будет. А вот место хорошее для засады. Я не успеваю отмечать, Саныч. Чего мы раньше так далеко не залетали? — спросил Пётр Петрович, когда мы прошли на очередной просёлочной дорогой, ведущей от границы в сторону Кандагара.

— Никто задачи не ставил, — ответил я.

Чем ближе подлетали к границе, тем горы становились круче. Ущелья сменялись горной грядой, а равнинной поверхности почти не было видно.

— Третий поворотный пункт маршрута. Далее курс 70, — объявил Кеша, когда мы прошли рядом с горой Харгар.

Пока что никакого движения и никаких признаков жизни. По курсу было очередное ущелье, слегка освещаемое лунным светом. Тут же Липкин внёс предложение.

— Саныч, надо пройти по ущелью. Чуйка у меня.

И у меня тоже — зацепиться лопастями можно на раз-два.

— Командир, узковато.