Академия отморозков
Валерий Сургин, он же Москвитин, он же Корчагин, он же… Словом, он человек, которого нет. Есть Москит — офицер спецназа ФСБ, одиночка, выполняющий задания повышенной трудности. На этот раз в горах Чечни ему надо выявить суперсолдат-зомби, воюющих на чьей угодно стороне, но только не на стороне закона. Где "кузница" этих отмороженных кадров? Кто "изготавливает" их? Кто поставляет для совершения жесточайших терактов? Вопросов много, а Москит один. Но отступать он не привык. И даже встреча с ожившими мертвецами его не испугает. Если служишь в спецназе — ничему не удивляйся.
А она, дура, тронула, посчитав, что Гладарев не посмеет убить ее. Кого угодно, но не ее, преданно служившую бывшему Комитету половину своей сознательной жизни. Лазаренко откатилась к стене, с ужасом глядя на Гладарева.
Тот, прикурив сигарету и поигрывая хлыстом, спросил:
— Ну что, паскуда трухлявая, доигралась?
Марта прошептала ставшими непослушными губами:
— Юрий Александрович! Я же с вами столько…
Но Гладарев прервал надсмотрщицу:
— Заткнись, стерва! Говорить буду я, а ты… ты слушай и запоминай! Или молись! Я запретил тебе трогать клиентов. Ты ответила, что все поняла. И тут же вновь взялась за хлыст! Это значит, что ты, сука, потеряла нюх и решила, что можешь игнорировать меня! Вспомни, о чем именно я предупреждал тебя?
Кровавая Марта промолвила:
— Виновата, Юрий Александрович, я… я…
— Заякала, шлюха изношенная! Ты была предупреждена, что в случае нарушения приказа подвергнешься казни! И даже после этого ты посмела нарушить приказ! Что ж, Клавдия Константиновна, вы сами подписали себе приговор!
Лазаренко закричала:
— Не-ет!
На что отставной генерал лишь усмехнулся.
— Кричишь? Кричи! Так даже лучше. Больше удовольствия мне доставишь! Вот только вопли твои так и останутся в этом отсеке!
— Не надо, Юрий Алек…
Но Гладарева уже ничто не могло остановить.
Он прервал мольбу подчиненной ударом ботинка в челюсть, на пол хлынула кровь с осколками выбитых зубов. И начал бить незащищенное тощее тело надзирательницы хлыстом. Каждый удар рассекал кожу, доставлял Марте жгучую боль. От вида кровавых рубцов Гладарев распалялся еще больше. Слюна показалась в углах его оскаленного рта. Он не выбирал места на теле жертвы, а бил куда попало, совершенно потеряв голову. Марта кричала, и это еще более подстегивало изверга. Хлыст бесперебойно взлетал вверх, чтобы тут же обрушиться на жертву. Наконец и крики смолкли, и рука устала."
"Гладарев остановился, глядя на превращенное в сплошное месиво тело надзирательницы. Но она еще была жива.
Гладарев схватил Марту за волосы и потащил ее к чугунной ванне, стоявшей в углу отсека. Надзирательница стонала. Перевалив тело через борт и отбросив ненужный теперь хлыст, бывший генерал вытащил тесак, боевой десантный нож. Наклонившись, он схватил женщину левой рукой за глазницы и рванул голову вверх. Замер, получая сатанинское наслаждение перед последним ударом, и с криком полоснул лезвием по туго натянутой коже горла своей жертвы. Ванна начала наполняться кровью, а Гладарев все держал голову Марты, глядя, как из широкой зияющей раны выталкивается черная густая кровь, и чувствуя под рукой предсмертные судороги бывшей подельницы! Поняв, что та умерла, отнял руку. Голова гулко ударилась о дно, разбрызгав по стенкам кровь. Дело было сделано.
