Ах, уехал мой любимый

Воздух со свистом покинул его легкие и, кажется, он даже пошатнулся на месте, не ожидав от меня такого напора.

Да и я сама от себя такого не ожидала, пребывая теперь в полной растерянности, и, не зная, что делать дальше.

Одной рукой я всё ещё цеплялась за тонкий мостик в виде телефона между нами и неотрывно смотрела в его глаза, наблюдая за тем, как они наполнялись темнотой. Ладонью чувствовала, как часто вздымалась его грудь и гулко билось сердце, словно готовое вот-вот выпрыгнуть и сбежать подальше от сумасшедшей меня.

А дальше-то что? Между нами почти не осталось расстояния. Мозг мечется в поисках свойственного для меня выхода с бронёй в виде страхов и морали, но порывистое сердце азбукой Морзе выбивает свои, несвойственные мне, ритмы.

Будь, что будет! Должна же я хоть раз сделать в этой жизни то, что от меня ждут меньше всего?

Резко поднялась на цыпочках и прижалась своими губами к губам Матвея. С силой зажмурила глаза, готовясь к чему угодно, к любой его реакции, в основном ожидая, что он меня оттолкнёт.

Но ничего не происходило. Вообще ничего. На долю секунды мне показалось, что я целую пластиковый манекен и вся эта затея – чистой воды идиотизм или «бешенство матки» женщины, которая уже год не ощущала мужского тепла. Но уже в следующее мгновение широкие ладони скользнули по моей спине и с силой прижали к обнаженному торсу, оторвав от пыльного пола лестничной площадки.

***

Руки непроизвольно обвивают крепкую шею. Не сразу сообразила, что всё ещё удерживаю телефон Матвея, но уже одна. Его руки всецело заняты мной. Он словно хочет вдавить меня в себя, впитать.

Неспешное, но настойчивое касание губ перетекает в страстное переплетение языков и дыхания. Теперь и сама желаю вжаться в Матвея сильнее, оказаться настолько близко к нему, насколько это вообще возможно. Электрические разряды подобно фейерверку выстреливают из поясницы, ударяют в затылок и горячими искрами оседают на когда-то остывших углях внизу живота, моментально разжигая пламя, жар которого еще никогда не плавил меня так сильно.

Обстановка вокруг плавно меняется. Меня уносит словно на волнах и прибивает к берегу, когда дверь тихо хлопает где-то совсем рядом. Голые ступни косаются знакомого коврика в прихожей, посылая возбужденному мозгу сигнал о том, что я дома.

Сильные руки ослабевают хватку на моей спине, смещаются выше, путаются пальцами в волосах, обхватывают шею, стискивают подбородок.

- Анют, - рокочет низкий голос во время секундной передышки на то, чтобы сделать вдох и снова впечататься в мои губы.

Боюсь открыть глаза, полностью отдавшись поцелую. Казалось, стоит хоть немного приоткрыть даже один из них, как вся магия, пробудившая во мне смелость, спадёт, и я снова замкнусь в своём любимом давно обжитом панцире.