Ах, уехал мой любимый

- Ну-у… - отвернулась к холодильнику, чтобы убрать сгущенку и заодно придумать варианты ответа. – Он ещё спит, наверное.

- Но он же был у нас утром. Я видел его кроссовки и телефон.

- Это был мой телефон.

- Твой телефон зеленый, а у Матвей черный.

Мистер юный детектив раскалывал моё вранье как орехи кувалдой.

- Просто… - заняла руки мытьём своей кружки, так и не допив кофе. – Матвей заходил ненадолго, чтобы спросить, во сколько мы сегодня едем в садик с твоими кормушками.

- А-а, - протянул Ваня. – А я думал, что он ночевал у нас. Ну, как я у Маши.

Руки с кружкой в пене дрогнули и замерли. На языке сам собой закрутился вопрос, который Ваня пробудил своим любопытством.

Теперь любопытство овладело и мной.

- А если бы Матвей остался у нас с ночевой, то ты… - прикрыла на мгновение глаза, подбирая нужные слова. В голове вопрос таким идиотским не казался. – …как бы ты на это отреагировал? То есть… - ударила по крану, заглушив поток воды, поставила кружку на сушилку и повернулась к жующему сыну. - … ты бы не был против, если бы Матвей вдруг остался у нас с ночевкой?

- Нет, - слишком просто и буднично ответил сын, наблюдая за тем, как с оладьи тянулась сгущенка. – Матвей же твой друг. Ты же мне разрешаешь, чтобы Маша оставалась у нас с ночевкой. А Маша – мой друг.

- Ну, да, - хохотнула я нервно. – Логично.

- А что можно птичкам в кормушку насыпать? – резко перескочил Ваня на другую тему, что стало для меня колоссальным облегчением. – Ну, на ту, которую во дворе сегодня повесим?

- А в эту? Можно пшено насыпать. У нас как раз немного осталось.

- А птички его едят?

- Едят, конечно.

- Тогда дадим им пшено, - деловито кивнул не менее деловой паренёк и зажевал последний кусочек оладьи.

- Ну, что, Ванюш? Давай, умываться и собираться в садик. Скоро Матвей за нами зайдёт.

- Хорошо, - обтёр он руки кухонным полотенцем и спрыгнул со стула, чтобы затем исчезнуть в ванной комнате.

С облечением выдохнула и уставилась в потолок, чувствуя, как напряжение, сковывающее меня последние минут сорок, начало медленно вытекать через кончики пальцев и волос, наконец, меня покидая.

Можно, конечно, обо всем подумать. Предположить, как поднести Ване новость о том, что Матвей теперь не только его друг, но еще и мой «друг». Но так не хочется нагружать себя всем этим. Не хочется думать о том, что будет завтра или уже сегодня вечером, как я делала на протяжении последних двенадцати лет. Наконец-то, мне хочется простого человеческого «насладиться моментом».

Похоже, бессонная ночь на полу комнаты в компании мужчины (после воздержания длиной в год) способна превратить мозг женщины в бесформенное розовое желе. Во всяком случае, сегодня и прямо сейчас прагматичная и рациональная сторона моего сознания обнялись и спрятались в чулане мозга.