Ах, уехал мой любимый

Единственного мужчину, на которого я могу положиться в этой жизни, я родила сама.

Хоть где-то я молодец.

Глава 18

Между ванной комнатой и детской находится стена. Еще утром она мне казалась максимально толстой и надежной, но из-за образовавшегося напряжения в квартире, которым, буквально, можно было заряжать целый город, стена становилась всё тоньше и менее осязаемой.

В детской, играя вместе с Ваней, Лёша, разве что, кишкой наружу не выворачивался, дабы показать кто здесь папочка. Никогда еще в нем не было столько энтузиазма и подвижности во время игры с сыном. Обычно его хватало минут на пятнадцать относительно активной игры, а затем он плавно перебирался в телефон и подсовывал сыну планшет, чтобы тот не отвлекал его от «важных» дел. Но сегодня Игнатьев являл собой целый аттракцион с клоуном. Приходилось заглядывать каждые минут в комнату, чтобы убедиться в том, что очередной внезапный грохот – это не треск сломанных позвонков или черепа моего сына.

Если что-то случится с бывшим – не страшно, потому что сам идиот. Но если что-то случится с сыном, то только по причине того, что рядом с ним идиот, который потеряет голос, если продолжит так же вопить еще хотя бы минут пять."

"На очередном вопле моя нервная система лопнула. Откинув кухонное полотенце на стол, решительно направилась прямиком в распахнутые двери Ваниной комнаты.

Словно почувствовав моё приближение, Матвей, заканчивающий со стеной в открытой ванной комнате, обернулся и непонимающе нахмурился.

Снова мужской вопль из комнаты и в этот раз не выдержал даже сын.

- Папа, не кричи так. У Лосиныча голова болит.

Переглянулись с Матвеем и, не сговариваясь улыбнулись, тут же спрятав улыбки, поджав губы.

На долю секунды я даже подзабыла, что шла с разборками.

Но лишь на долю маленькой секунды.

- Пап, ты сломал Лосиныча! – неожиданно взвыл сын, и теперь я и Матвей в одно мгновение стали серьёзны.

Переступила порог комнаты и беглым взглядом оценила масштаб трагедии.

Детская просто в хлам. В одном месте отстал кусок обоев, в другом месте вместо обоев осталась дыра. Шкаф залеплен чем-то, что напоминало жеваную бумагу, которой школьники плюют из разобранных ручек. Все игрушки, какие только можно было найти в квартире, разбросаны по полу таким слоем, что рельсы железной дороги попросту не видны.

- Что у вас здесь происходит? – едва сдерживала себя от крика, пока Лёша неспешно поднимался с пола, отлепляя кусок зеленого… чего-то от своей футболки.

- Играем, - сказал Игнатьев.

- Папа Лосиныча сломал, - почти плакал Ваня, держа в одной руке маленького плюшевого медвежонка, а в другой – рабочую перчатку.

- Кто, вообще, придумал надеть на детского медведя грязную перчатку? Какой идиот? – активно жестикулировал Лёша.